WITNESS — истории за историческими фотографиями

В декабре 1941 года Багеровский противотанковый ров у Керчи стал местом расстрелов. После вторжения Германии в СССР 22 июня 1941 года немецкие подразделения массово убивали евреев и других мирных жителей за линией фронта. В январе 1942 года Евгений Халдей фотографировал лежавшие в Багеровском рву тела.

Халдей снял керчан у стенда ТАСС в том же 1942 году. По каталожной подписи, на стенде разместили фотографии жертв расстрелов в Багеровском рву. Люди рассматривали снимки, вывешенные на улице, пока война ещё продолжалась.

В Бабьем Яру под Киевом массовый расстрел евреев произошёл 29-30 сентября 1941 года. Убийства в овраге продолжались до осени 1943-го. Летом 1943 года немцы заставили заключённых выкапывать и сжигать останки, чтобы скрыть следы преступления. Общий вид Бабьего Яра Аркадий Шайхет снял уже после возвращения Красной армии в Киев; каталог датирует фотографию 6-7 ноября 1943 года.

В марте 1944 года немецкая армия устроила у Озаричей три лагеря для гражданского населения. Людей держали на болотистой местности под открытым небом, без укрытия, воды и пищи. Они погибали от холода, голода и тифа. Советские войска пришли к лагерям 18-19 марта. Фотографии выходящих узников каталог приписывает Семену Альперину и датирует этими же днями.

Одной из выживших была Вера Курьян. Позже Вера Сергеевна Солонович, в девичестве Курьян, рассказала корреспонденту Sputnik Игорю Козлову, что в Озаричах впервые в жизни сфотографировалась. По её воспоминаниям, тётка приняла фотографа за переодетого немца, а камеру за оружие. В том же интервью Вера говорила, что после войны мать запрещала ей рассказывать о лагере. МАММ публикует этот поздний рассказ рядом с её детским портретом.

В июне 1944 года Галина Санько снимала детей за проволокой лагеря № 6 в Петрозаводске. Лагерь для гражданского населения создали финские власти. На табличке над детьми видны слова «под угрозой РАССТРЕЛА». В июле советские войска вошли в Майданек у Люблина. Корреспонденты снимали территорию лагеря, останки погибших и раскопки могил. Государственный музей Майданек хранит фотографии первых месяцев после освобождения, в том числе работы Михаила Трахмана. Часть снимков Виктора Темина каталог относит уже к 1945 году.

Темин фотографировал и оставшиеся вещи. В открытом чемодане лежат куклы; карточка лишь предположительно связывает этот кадр с Майданеком. На другом снимке среди бумаг разложены портреты и групповые фотографии. Каталог называет их фотографиями людей, погибших в Майданеке, и датирует съёмку 1945 годом. Имена этих людей и обстоятельства, при которых они позировали для портретов, в карточке не приведены.

В 1945 году корреспонденты снимали погибших и выживших в одних и тех же городах. В февральских кадрах Халдея из Будапешта есть тела на улицах и люди, пережившие еврейское гетто. В апреле Шайхет фотографировал освобождённых узников Заксенхаузена. Его берлинский снимок, датированный маем, показывает гражданских за разделкой лошадиных туш прямо на улице.

В ноябре 1945 года Темин снимал подсудимых в Нюрнберге; каталог указывает для этого кадра интервал 20-30 ноября. 29 ноября обвинение показало Международному военному трибуналу часовой фильм о нацистских концентрационных лагерях, составленный из съёмок союзников. Кадры освобождённых лагерей были предъявлены суду и вошли в материалы процесса как доказательство.

В подборке есть изображения погибших и человеческих останков. Подборка включает все 20 кадров выставки «Смотреть смерти в глаза» и 14 выбранных фотографий тех же авторов. Главным выбран снимок Халдея с керчанами у стенда ТАСС; далее кадры исходной выставки идут в её порядке. Это документальная подборка разных съёмок 1941-1945 годов. Порядок кадров не обозначает последовательность событий.

В начале 1899 года семья Адольфа Гитлера переехала в Леондинг, у Линца - так датирует переезд городская хроника. Адольфу было около десяти лет, и он ещё ходил в начальную школу. Его отец Алоис уже вышел в отставку с таможенной службы.

Осенью 1900 года Гитлер поступил в реальное училище на Штайнгассе в Линце. По итогам первого учебного года, 1900/01, он получил неудовлетворительные оценки по математике и естественной истории и остался на второй год. Позже он писал, что отец хотел видеть его государственным служащим, а сам он мечтал стать художником. Так он позднее описывал этот конфликт в своих воспоминаниях.

Алоис умер в 1903 году; опекуном Адольфа стал глава общины Леондинга Йозеф Майрхофер. В следующем году мать перевела его в реальное училище в Штайре. Осенью 1905-го он окончательно оставил школу. Через два года Гитлер попытался поступить в Венскую академию художеств, но его не приняли. В декабре 1907 года умерла его мать Клара. В начале 1908-го он переселился в Вену, а в мае 1913 года уехал в Мюнхен.

В политику Гитлер пришёл после Первой мировой войны. В 1919 году он вступил в Германскую рабочую партию, вскоре переименованную в Национал-социалистическую немецкую рабочую партию. К середине 1921 года он возглавил её. 30 января 1933 года президент Пауль фон Гинденбург назначил его рейхсканцлером. Получив власть, Гитлер превратил Германию в однопартийную диктатуру. 1 сентября 1939 года нацистская Германия напала на Польшу; началась Вторая мировая война в Европе. Под руководством Гитлера нацистский режим осуществил Холокост - преследование и массовое убийство европейских евреев.

В конце апреля 1945 года советские войска подошли к берлинскому бункеру, где находился Гитлер. Он продиктовал политическое и личное завещания. 30 апреля он покончил с собой.

В июле 1944 года служащие Освенцима отдыхали в Золахютте, пока в лагере продолжались массовые убийства. Карл Хёккер поместил фотографии отдыха в свой альбом.

Хёккер был адъютантом коменданта Рихарда Бэра. Он пришёл в Освенцим в мае 1944 года, уже имея опыт службы в других лагерях, в том числе Майданеке. Нацисты тогда проводили массовую депортацию евреев из Венгрии. По данным музея Аушвиц-Биркенау, с 14 мая по 9 июля туда доставили около 420 тысяч человек. Большинство прибывших отправляли в газовые камеры без регистрации в качестве заключённых.

Июльские снимки отдыха относятся к разным встречам. Поездка женщин из вспомогательной службы СС датирована в альбоме 22 июля. Она произошла уже после основной волны венгерских депортаций. Женщины на этих снимках - SS-Helferinnen, вспомогательные работницы СС, служившие в связи. Золахютте находилась примерно в тридцати километрах южнее основного лагеря, у реки Сола.

Хёккер собрал 116 фотографий, сделанных с мая 1944-го по январь 1945 года. В альбоме - портреты, официальные встречи, учения и отдых. Кто снимал каждый эпизод, неизвестно: принадлежность альбома Хёккеру не устанавливает авторство фотографий. Самих убийств эти фотографии не показывают.

После эвакуации Освенцима Хёккер служил в Миттельбау-Дора. В конце войны он скрыл свою принадлежность к лагерному персоналу, попал в британский плен под видом обычного солдата и был освобождён в 1946 году. Затем вернулся к работе в банке в Люббекке. Его привлекли к ответственности на Франкфуртском процессе по делу Освенцима 1963-1965 годов.

Суд признал Хёккера виновным в пособничестве массовым убийствам и назначил семь лет заключения. В 1970 году его освободили условно-досрочно; он снова работал банковским кассиром. 3 мая 1989 года суд в Билефельде назначил ему ещё четыре года заключения за пособничество массовому убийству евреев в газовых камерах Майданека. Хёккер умер 30 января 2000 года в возрасте 88 лет.

Альбом пережил своего владельца, но десятилетиями оставался вне публичного обращения. Американский офицер нашёл его во Франкфурте после войны; в январе 2007 года альбом поступил в Мемориальный музей Холокоста США. Музей установил его связь с Хёккером и опубликовал фотографии вместе с именами и датами.

2 августа 1920 года толпа ворвалась в тюрьму города Сентер в Техасе и повесила Лайджа Дэниелса на дубе возле окружного суда. Чернокожему подростку было шестнадцать лет. Его держали под стражей по обвинению в убийстве белой женщины; до суда дело не дошло. Газета Plainview News на следующий день сообщила о более чем тысяче участников и о расправе примерно в три часа дня.

Фотографию расправы печатали как фотооткрытку. На обороте сохранившегося экземпляра кто-то написал: «Передай это Баду. От тёти Миртл». Отправитель и получатель больше ничем достоверно не идентифицированы.

В каталоге коллекции Without Sanctuary снимок датирован 3 августа. Газетная заметка с датировкой из Сентера «2 августа» говорит, что убийство произошло в тот же день. Эту дату использует и мемориальная организация Equal Justice Initiative.

Расправа произошла, несмотря на приказ губернатора Техаса обеспечить Дэниелсу защиту. Согласно справке Without Sanctuary, капитан У. А. Бриджес, получивший приказ из Остина, объяснил своё бездействие тем, что не смог вовремя собрать людей своей роты.

Plainview News утверждала, что Дэниелс признался перед большим жюри и окружным прокурором. Это версия газеты, вышедшей на следующий день после расправы. Проверить обвинение и свидетельства в суде не успели: Дэниелса уже убили.

В полном кадре видны тело на дереве и собравшиеся люди. Их имена и индивидуальное участие в убийстве неизвестны. По данным Equal Justice Initiative, за убийство Дэниелса никто не понёс ответственности.

15 декабря 2018 года местные жители вместе с Equal Justice Initiative открыли в Сентере памятный знак. До этого они собирали землю в память о Дэниелсе и добивались установки знака, встретив сопротивление местных властей. На открытие пришли девять его родственников.

26 декабря 2004 года землетрясение у Суматры отправило волны цунами через Индийский океан. В одних районах до их удара прошли минуты, в других - часы. Волны приходили одна за другой, и первая не обязательно была самой высокой.

Землетрясение магнитудой 9,1 произошло у западного побережья северной Суматры в 00:58 UTC, около восьми утра по местному времени. Участок морского дна вдоль границы плит сместился, приведя в движение огромную массу воды. Это был Индийский океан; в некоторых перепубликациях ошибочно назван Тихий.

Волны достигли берегов Индонезии, Таиланда, Шри-Ланки, Индии и других стран. Их высота и время прихода зависели от расстояния, рельефа дна и формы побережья.

Особенно тяжело пострадала индонезийская провинция Ачех, близкая к очагу. Вода разрушала дома, дороги и коммуникации, уносила людей и оставляла целые прибрежные районы среди обломков. На Шри-Ланке и в Таиланде катастрофа затронула поселения, транспорт и курортные берега. По оценке NOAA, погибли или пропали без вести 227 899 человек. Часто приводимое число «около 230 тысяч» включает обе категории.

В первые дни спасатели искали выживших, доставляли чистую воду и еду, оказывали медицинскую помощь и собирали тела погибших. Там, где дороги исчезли, грузы и пострадавших перевозили вертолётами. В январе 2005 года на снимках из Ачеха уже видны раздача воды, выгрузка припасов и эвакуация к медицинским палаткам.

Потеря дома не заканчивалась уходом воды. Временные палаточные поселения существовали месяцами; одновременно расчищали землю, восстанавливали жильё и хозяйство. В Ачехе международная помощь включала строительство новых домов. На Шри-Ланке о погибших напоминают могилы и памятник в Пералии, снятые Адамом Джонсом в 2014 году.

В 2004 году у Индийского океана ещё не было общей системы предупреждения о цунами. После катастрофы страны региона при координации ЮНЕСКО начали её создавать в 2005 году. В 2013-м региональные центры Австралии, Индии и Индонезии приняли функции предупреждения от временной международной службы. Изменились сети наблюдения и порядок оповещения; для прибрежных жителей к ним добавились учения и маршруты эвакуации.

Во время голода 1921-1922 годов на Южном Урале снимали с деревьев кору и использовали её в пищу. В челябинском альбоме начала 1920-х есть фотография такого ствола с поясняющей подписью. Другие снимки показывают людей в очередях у питательных пунктов.

Катастрофа охватила Поволжье, Южный Урал и другие районы Советской России. Страна выходила из Гражданской войны с разорённым хозяйством, сокращёнными посевами и нарушенным снабжением. Продразвёрстка и реквизиции истощали запасы деревни; засуха и неурожай 1921 года усугубили уже существовавший кризис. Историк Игорь Нарский в исследовании челябинского альбома приводит официальную оценку того времени: голодающими были признаны 22 миллиона жителей РСФСР.

Истощение сопровождалось эпидемиями и массовой смертностью. Люди уходили из деревень, дети оставались без родителей и собирались на железнодорожных станциях. Местные комиссии помощи организовывали питание, лечение, общественные работы и отправку детей. Однако еды и мест в учреждениях не хватало. Архивные материалы содержат и сведения об употреблении человеческих останков.

Фотографию двух людей рядом с человеческими останками позднее публиковали как свидетельство людоедства в Самарской губернии в 1921 году. Доступная репродукция взята из исторического фотоиздания Эрика Баше. Имена этих людей, точное место и обстоятельства появления останков неизвестны. Поздняя подпись не устанавливает их вину или родство с погибшими. К челябинскому альбому этот снимок не относится: у него другое происхождение.

В августе 1921 года в России начала работу Американская администрация помощи - ARA. Она доставляла продовольствие и лекарства, поддерживала столовые и медицинские учреждения. Её фотограф Флойд Трейнэм работал в пострадавших районах в 1922 году, а затем вернулся в 1923-м. Его снимки показывают голод и работу помощи, но создавались также для отчётов и привлечения пожертвований.

Челябинский альбом составил фотограф Николай Шелудяков. В нём 92 фотографии на десяти листах: ночлежные дома, больницы, питательные пункты, работы на огородах и материалы, связанные с уголовными делами. Авторство каждого снимка установить нельзя. В музей он поступил в 1922 году через губернскую комиссию помощи голодающим. Нарский отмечает, что альбом не показывает вклад иностранных организаций, хотя они работали в регионе.

Помощь продолжалась и после самого тяжёлого голодного сезона. На фотографиях Трейнэма 1923 года - больница, детский дом и спальные помещения. Некоторые учреждения носили имя сотрудника ARA Гарольда Блэнди, умершего от сыпного тифа в мае 1922 года. Трейнэм присутствовал на его похоронах в Москве. В июле 1923 года американская миссия завершила работу; больницы и детские дома, снятые в тот год, относились уже к восстановлению после голода.

Дюшен прикладывал электроды к лицу и наблюдал, как поднимается бровь или меняется линия рта. Он хотел разделить выражение на движения отдельных мышц. Фотография позволяла удержать короткое сокращение и сравнить его с другим, не полагаясь только на рисунок или память врача.

В середине 1850-х годов французский врач Гийом-Бенжамен-Аман Дюшен де Булонь проводил опыты с локальной электрической стимуляцией. В работе над фотографиями ему помогал Адриен Турнашон, брат Надара. Они снимали лицо целиком и в профиль, меняли положение электродов, сопоставляли обе половины лица.

Один из основных участников опытов - пожилой мужчина, которого Дюшен описывал как бывшего парижского сапожника с резко пониженной чувствительностью лица. Имя этого человека не установлено. Объясняя свой выбор, врач писал о возможности стимулировать мышцы без обычной болевой реакции. Так объяснял выбор модели сам Дюшен; что чувствовали остальные участники, по этому свидетельству судить нельзя.

В сетевых пересказах эти опыты описывают как пытку связанных пациентов. Музейные каталоги и работа историка фотографии Беатрис Пишель такого рассказа об этой серии не дают. Дюшен вызывал сокращения мышц и называл полученные выражения «ужасом», «болью» или «радостью». Название выражения ещё не говорит о том, что чувствовал человек: открытый рот и напряжённая бровь могли быть результатом стимуляции.

В 1862 году он издал «Механизм человеческой физиономии» с фотографическим атласом. Работа предназначалась также для художников: Дюшен считал, что знание мышц поможет точнее изображать человеческие страсти. В эстетической части книги он обращался к театральным образам, в том числе к леди Макбет. Это были организованные опыты и позирование, а не случайно пойманные эмоции.

Фотографическая таблица тоже была результатом отбора. Для публикации снимки обрезали, маскировали окружающие детали и соединяли в сравнительные изображения. Разные отпечатки одного исследования поэтому могут сохранять разные границы кадра.

В 1868 году Чарльз Дарвин показывал фотографии Дюшена своим гостям и записывал, какие выражения они узнают. Ответы не всегда совпадали. Дарвин использовал этот материал в книге «Выражение эмоций у человека и животных», вышедшей в 1872 году. Опыты с мышцами привели к другому вопросу: насколько одинаково люди читают лица.

Летом 1945 года Мип Гис передала Отто Франку бумаги его дочери. Она подобрала их после ареста людей, скрывавшихся в задней части дома на Принсенграхт, и хранила до возвращения Анны. Теперь Отто знал, что обе его дочери погибли. Дневник остался у него.

За двенадцать лет до этого семья начала новую жизнь в Амстердаме. После прихода нацистов к власти Отто уехал из Франкфурта; вслед за ним в Нидерланды перебрались Эдит и дочери, Марго и Анна. Его фирма торговала пектином для варенья, позже он занялся и продажей пряностей. В мае 1940 года немецкая армия заняла Нидерланды. Попытки найти для семьи путь в США не привели к отъезду.

5 июля 1942 года Марго получила повестку для отправки на работы в Германию. На следующий день Франки ушли в подготовленное убежище за помещениями фирмы Отто. К ним присоединились Герман и Августа ван Пелс с сыном Петером, затем Фриц Пфеффер. Восемь человек зависели от сотрудников, которые приносили еду и известия. В августе Йохан Воскёйл сделал поворотный книжный шкаф, закрывавший вход в жилую часть убежища.

Утром 4 августа 1944 года в дом пришла полиция. Всех восьмерых арестовали; через пересыльный лагерь Вестерборк их отправили в Аушвиц. Рассказ о предательстве повторяется и в подписях к этой фотографии. Однако Дом Анны Франк указывает: доказательств, позволяющих установить, что убежище обнаружили по доносу, нет. Обстоятельства рейда продолжают исследовать.

В Аушвице семью разделили. Эдит умерла там в январе 1945 года. Марго и Анну перевезли в Берген-Бельзен, где они погибли от тифа зимой 1945 года. Отто, оставшийся в лагерном лазарете, пережил освобождение Аушвица 27 января. Из восьмерых обитателей убежища выжил только он. 3 июня он вернулся в Амстердам. О смерти жены Отто уже знал; известие о дочерях получил в июле от сестёр Бриллеслейпер, которые были с ними в Берген-Бельзене.

Анна сама готовила дневник к публикации. Услышав по радио призыв сохранять свидетельства о войне, она начала перерабатывать записи в книгу. Отто читал сохранившиеся тетради и отдельные листы, перепечатывал фрагменты для близких. В апреле 1946 года историк Ян Ромейн рассказал о рукописи в газете Het Parool. Интерес издательства Contact привёл к первой книге: в 1947 году вышел «Задний дом» - Het Achterhuis. Отто составил текст из первоначальных записей Анны и её собственной переработки. Вскоре появились переводы.

Здание, где семья скрывалась, в 1950-е годы оказалось под угрозой сноса. Его удалось сохранить; 3 мая 1960 года здесь открылся Дом Анны Франк. По просьбе Отто комнаты убежища оставили без мебели: после ареста её вывезли. Книжный шкаф сохранили. На главном снимке Отто показывает этот вход во время съёмки CBS в июле 1964 года. Каталог агентства позволяет отличить кадр от известного портрета, который Арнольд Ньюман сделал на чердаке в 1960-м.

В 1952 году Отто поселился в Швейцарии, а год спустя женился на Фрици Гейрингер, также пережившей Аушвиц. Он отвечал читателям дневника и участвовал во встречах с молодёжью. Отто Франк умер 19 августа 1980 года в возрасте 91 года. Оригиналы дневников Анны он завещал Нидерландскому государству.

Из Конго на Всемирную выставку в Брюсселе в 1897 году привезли 267 человек. AfricaMuseum прямо называет их перемещение принудительным. В Тервюрене, где разместили колониальный раздел выставки, для них построили три огороженные «деревни». В конце XIX и начале XX века на международных выставках и в парках развлечений людей из колоний показывали публике в таких специально построенных «деревнях». Знакомство с чужой культурой превращали в представление, а колониальную власть объясняли необходимостью «цивилизовать» его участников.

Отдельная, четвёртая «деревня» получила название «деревня Гизегем»: там показывали юных конголезцев, которых аббат Ван Импе обучал в этой бельгийской коммуне. Их должны были представить как результат его «цивилизаторской» работы. Выставка помогала Леопольду II привлекать поддержку и деньги для колониального проекта.

Лето было холодным и дождливым; многие участники заболели, семеро умерли. Похоронить их на местном кладбище не разрешили: могилы устроили на неосвящённой земле. Позднее останки перенесли к церкви Святого Иоанна Богослова в Тервюрене. Обращение с конголезцами критиковали уже современники, а их смерти вызвали скандал. Это не помешало в 1898 году превратить Колониальный дворец в постоянный музей Конго.

Такие представления входили и в программу зоопарков. В Гамбурге торговец животными Карл Хагенбек ещё в 1875 году показывал публике саами с северными оленями. Его предприятие соединяло демонстрацию животных с выступлениями людей, которых привозили из разных стран. Около 1900 года в Гамбурге шло и «Индийское представление» Густава Хагенбека. На открытке участники стоят рядом со слонами перед декорацией дворца. Имя устроителя вошло в название представления; имена этих людей каталог не сообщает.

В Сент-Луисе в 1904 году выставка жителей Филиппин служила похожей цели: показать американской публике приобретённую колонию и оправдать власть США над ней. Там же устроили «Антропологические дни», для которых набрали участников этнографических показов. Состязания в метании, стрельбе из лука и других упражнениях должны были обосновать расовые представления устроителей о физическом превосходстве белых американцев. Они проходили отдельно от официальных Олимпийских игр. «Игоротской деревней» на Всемирной выставке руководил Труман Хант. После её закрытия он отправился на Филиппины набирать новую группу для поездки в Америку.

В мае 1905 года на Кони-Айленд приехал 51 человек из области Бонток на севере Филиппин. В Luna Park для них устроили «деревню», вход в которую был платным. Хант обещал каждому ежемесячную зарплату, а также заработок от продажи изготовленных вещей. Все условия соглашений восстановить не удалось. Посетители покупали билет на встречу с жизнью Филиппин; то, что им показывали, определял Хант.

Участников заставляли снова и снова возводить сооружения, разыгрывать обряды и устраивать «собачьи пиры». Газеты распространяли сенсационные рассказы Ханта. По исследованию Музея Кони-Айленда, люди жаловались на долгую работу, недостаток еды и запрет выходить за пределы площадки. В августе 1905 года часть группы перевели в соседний Dreamland. В сентябре пребывание на Кони-Айленде закончилось, но поездки с представлениями по Америке продолжились.

После отъезда из Нью-Йорка участники сообщили властям, что Хант не выплатил им деньги. В октябре 1906 года его арестовали; в заключении он провёл восемь месяцев. Парки тем временем продолжали принимать посетителей. Dreamland, открывшийся в 1904 году, сгорел 27 мая 1911-го. Luna Park работал с 1903 по 1944 год. Несколько месяцев выставки жителей Бонтока были одним из эпизодов в истории Кони-Айленда.

Фотографию девочки часто относят к лету 1905 года и группе Ханта. На самом негативе Bain News Service написано лишь «Filipino baby Coney Island»; Библиотека Конгресса не устанавливает ни год съёмки, ни парк. Связь ребёнка с этой группой тоже не доказана. В архивной записи она осталась без имени и без сведений о том, что было с ней после Кони-Айленда.

В 1909 году среди посетителей Карла Хагенбека был кайзер Вильгельм II: он разговаривал с участниками показа в гамбургском зоопарке. Фирма продолжала устраивать такие представления и после Первой мировой войны. По опубликованной истории Tierpark Hagenbeck, за шесть десятилетий она организовала более 70 показов в Гамбурге и других городах. Последний в Штеллингене состоялся в 1932 году: к 25-летию зоопарка выступали черкесские наездники.

В 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе вновь появилась «конголезская деревня». Из более чем 600 приехавших жителей Конго 120 днём показывали в «Тропических садах». Расистское обращение зрителей вызвало протесты; многие участники ушли, и площадку закрыли досрочно. Во время Expo 58 умер восьмимесячный Жюст Бонавантюр Ланга. Причина его смерти неизвестна. Конго получило независимость всего через два года после этой выставки.

Четырнадцатилетняя Ваник Хорн-Миллер несла четырёхлетнюю сестру Каниехтио к ограждению, за которым находились журналисты. 26 сентября 1990 года участники противостояния в Канесатаке выходили из окружённого армией лагеря. Между уходящими и солдатами началась схватка. По воспоминаниям Ваник, она узнала одного из военных и обратилась к нему; в следующий момент получила удар в грудь. Сёстры упали на землю, затем их оттащили к периметру оцепления.

Противостояние началось из-за планов расширить поле для гольфа на традиционной земле могавков рядом с их кладбищем. Протест у сосновой рощи Пайнс перерос в 78-дневный конфликт с полицией Квебека и канадской армией. Мать сестёр, активистка Кахентинета Хорн, оставалась за баррикадами вместе с дочерьми. В последний день, рассказывала она, военные предложили сначала вывести женщин и детей. На общем собрании решили выходить всем вместе и направились к журналистам.

Ваник была ранена солдатским штыком. Она вспоминала, что увидела кровь на рубашке, когда их уже сажали в автобусы. Затем последовало задержание. По её рассказу в интервью CBC, до освобождения и возвращения в Канаваке, где её осмотрел врач, прошло около 22 часов. Рана находилась у грудины, возле сердца. На фотографии Райана Ремиорза Ваник всё ещё прижимает к себе Каниехтио; самого удара в кадре нет.

В 1999 году Хорн-Миллер выиграла со сборной Канады золото Панамериканских игр в Виннипеге. Годом позже она стала одним из капитанов первой канадской женской команды по водному поло на Олимпийских играх. В Сиднее команда заняла пятое место, а в 2001 году завоевала бронзу чемпионата мира. Хорн-Миллер окончила Карлтонский университет, где её трижды признавали спортсменкой года.

После выступлений за сборную она участвовала в разработке спортивных и оздоровительных программ Ассамблеи первых наций. Их задача состояла в том, чтобы помогать молодым людям из коренных народов совмещать занятия спортом с образованием. В 2015 году Хорн-Миллер вернулась на Панамериканские игры уже как заместитель главы канадской делегации. В 2019 году её приняли в Зал спортивной славы Канады.

В сентябре 1939 года семеро женщин вышли копать картофель на окраине осаждённой Варшавы. Американский фотограф Жюльен Брайан позднее рассказал: два немецких самолёта сначала сбросили бомбы на дом поблизости. Женщины укрылись на земле, потом вернулись к работе - им нужна была еда. Самолёты вернулись и обстреляли поле из пулемётов. Две женщины погибли; одной из них была Анна Костевич.

Брайан приехал после обстрела. Пока он снимал погибших, к Анне подбежала её младшая сестра Казимира. Фотограф вспоминал, что обнял девочку, пытаясь её утешить; вместе с ним плакали сопровождавшие его польские офицеры. Анне было четырнадцать лет. Возраст Казимиры источники называют по-разному, как и день съёмки: в подписях встречаются 9 и 13 сентября.

Брайан прибыл в Варшаву 7 сентября и оставался в городе две недели. Покидая его 21-го, он вывез негативы и киноплёнку с улицами под обстрелом, ранеными и разрушенными домами. Фотографии сестёр появились в американских и европейских газетах. Из варшавских съёмок Брайан смонтировал «Осаду»: весной 1940 года фильм вышел в американский прокат.

В 1958 году он вернулся в Варшаву и стал искать людей, которых снимал во время осады. Газета Express Wieczorny напечатала фотографии и помогла найти Казимиру. Теперь она носила фамилию Мика и растила двоих детей. По рассказу Брайана в журнале Look, её муж работал водителем трамвая, она сама - уборщицей в медицинском учебном заведении. Война прервала её образование. Семья пригласила фотографа домой на ужин.

В сентябре 2019 года, через восемьдесят лет после той съёмки, Казимира пришла на выставку фотографий Брайана в Варшаве. Там был его сын Сэм. Самого фотографа уже давно не было в живых; она помнила его светлый костюм и то, как он обнял её в поле. Казимира Мика умерла 28 августа 2020 года.

18 ноября 1978 года несколько жителей Джонстауна добрались до аэродрома Порт-Кайтума вместе с конгрессменом Лео Райаном. Они попросили его помочь им покинуть поселение «Храма народов». Пока группа садилась в самолёты, вооружённые члены общины открыли огонь. Погибли Райан, трое журналистов и Патриша Паркс, решившая уйти из общины. Уцелевшие, оставшиеся на земле, прятались у аэродрома до следующего утра.

Джонстаун был сельскохозяйственным проектом американского религиозного движения «Храм народов». Его участники переезжали из США в Гайану ради общей жизни, которую обещал им Джим Джонс. Родственники тех, кто уехал, сообщали, что людей удерживают против воли, и добивались проверки. Бывшие участники рассказывали о репетициях коллективного самоубийства. Райан приехал проверить эти сообщения; уже в первый вечер его визита журналисту передали записку с просьбой помочь уехать.

18 ноября в самом поселении Джонс приказал жителям собраться у общего павильона. Там людям давали напиток с цианидом. На сохранившейся аудиозаписи слышно, как Джонс призывает собравшихся принять смерть; одна женщина возражает, другие спорят с ней. Детей отравили взрослые. Записи и показания выживших не позволяют установить, сколько взрослых приняли яд по собственной воле, а сколько были принуждены.

В самом Джонстауне погибли 909 человек. Джонс был найден с огнестрельным ранением головы. Ещё пятеро погибли у аэродрома Порт-Кайтума, четверо - в доме «Храма народов» в Джорджтауне. Общий итог в трёх местах составил 918 погибших, среди них 304 человека младше восемнадцати лет.

Фотограф Дэвид Хьюм Кеннерли узнал о нападении на Райана в Майами и вылетел в Гайану вместе с корреспондентом TIME Доном Неффом. Позднее они добрались до Джонстауна на небольшом самолёте. Кеннерли вспоминал, что издали принял тела у павильона за живых людей. Самолёт сделал несколько кругов; пилот наклонял крыло, давая ему снимать.

Из удалённого поселения предстояло вывезти сотни тел. На снимке армейского фотографа Хосе Л. Санчеса от 20 ноября военнослужащие укладывают останки в мешки. Работа по установлению имён погибших продолжалась десятилетиями: исследователи сверяли списки жителей с показаниями выживших и сведениями родственников. В мае 2011 года на кладбище Эвергрин в Окленде установили четыре гранитные плиты с именами погибших 18 ноября 1978 года.

На сайгонском перекрёстке буддийский монах Тхить Куанг Дык сел на землю и поджёг себя. Было 11 июня 1963 года. Вокруг стояли монахи и прохожие; американский корреспондент Малкольм Браун снимал происходящее. Куанг Дык погиб, протестуя против преследования буддистов южновьетнамскими властями.

За месяц до этого, 8 мая, в Хюэ во время демонстрации были убиты мирные жители. Президент Нго Динь Зьем был католиком; при его правительстве, поддерживаемом Соединёнными Штатами, католики пользовались привилегиями. Буддийские монахи и монахини выходили на улицы с требованиями религиозной свободы и политических перемен. Власти подавляли выступления, и конфликт расширялся.

Накануне монах предупредил Брауна об акции. Корреспондент AP пришёл к пагоде и пошёл с демонстрантами. В интервью Патрику Уитти Браун позднее вспоминал, что отснял около десяти плёнок камерой Petri. Плёнки отправили с пассажиром рейса из Сайгона в Манилу. Оттуда фотографии передали по радиофототелеграфу.

12 июня Boston Globe и Los Angeles Times напечатали фотографию на внутренних полосах. The New York Times сначала отказалась от неё; через две недели снимок появился там в платном объявлении на целую полосу, которое оплатила группа священнослужителей. LIFE отвёл фотографиям Брауна разворот в номере от 21 июня.

Буддийский кризис продолжался и после гибели Куанг Дыка. В августе силы, подчинённые брату президента Нго Динь Ню, провели налёты на пагоды. В Вашингтоне спорили, можно ли дальше поддерживать Зьема и как отнестись к готовящемуся перевороту. 1 ноября южновьетнамские военные свергли его; 2 ноября Зьем и Ню были убиты. В тот же день из Вашингтона американскому послу сообщили, что их смерть вызвала потрясение и что новое правительство должно объяснить её обстоятельства.

В декабре 1963 года Браун приехал в Амстердам за наградой World Press Photo: его фотографию признали снимком года. В следующем году он разделил с Дэвидом Халберстамом из The New York Times Пулитцеровскую премию за международную журналистику. Награда относилась к их репортажам о войне во Вьетнаме и падении правительства Зьема.

В казармы СС переносили людей, которых ещё недавно держали за лагерной проволокой. После освобождения Бухенвальда около 4700 больных нуждались в срочной помощи. Вечером 15 апреля 1945 года сюда прибыл американский 120-й эвакуационный госпиталь. Ему помогали 270 медиков из числа бывших заключённых во главе с французским врачом Жозефом Ансельмом Бро. Лагерь стал свободным, но истощение и болезни продолжали убивать.

К этому времени Бухенвальд существовал почти восемь лет. Его создали летом 1937 года на Эттерсберге, возле Веймара. Здесь заключённых принуждали к тяжёлому труду, морили голодом, избивали и убивали. Зимой 1945-го сюда прибывали всё новые транспорты из лагерей, которые СС эвакуировали перед наступающими союзниками. Переполненные бараки Малого лагеря принимали людей, уже измученных дорогой. Согласно лагерному медицинскому отчёту, за первые три месяца 1945 года в Бухенвальде и его филиалах умерли более 13 тысяч заключённых.

В начале апреля эсэсовцы начали выводить из Бухенвальда тысячи заключённых и гнать их пешком. 11 апреля американские танки разгромили расположенный рядом гарнизон; подпольная организация заключённых взяла лагерь под свой контроль. Во второй половине дня туда вошли американские разведчики. В Бухенвальде оставались более 21 тысячи человек.

Пока врачи спасали больных, лагерь открывали для внешнего мира. 16 апреля американское командование привело сюда около тысячи жителей Веймара. Бывшие заключённые объясняли устройство лагеря, показывали места убийств. Военные фотографы и корреспонденты собирали свидетельства преступлений. Через два дня здесь работал Ардин Р. Миллер III - один из четырёх фотографов американской армии, снимавших в Европе на цветную плёнку. Прошла неделя после освобождения; тела ещё оставались во дворе крематория, а госпиталь принимал больных.

В бывших эсэсовских казармах оборудовали одиннадцать больничных отделений. К 22 апреля врачам удалось снизить смертность. Следователи тем временем собирали показания и доказательства преступлений. В июне 1945 года бывшего коменданта Германа Пистера нашли и арестовали в лагере военнопленных близ Мюнхена. На процессе в Дахау в 1947-м его приговорили к смерти; он умер под стражей прежде, чем приговор был исполнен.

Чёрно-белые фотографии освобождённых лагерей уже весной 1945 года печатали за пределами Германии. У цветной съёмки Миллера оказалась другая судьба. Как сообщает мемориал Бухенвальда, армия тогда считала такую работу экспериментом, и снимки много лет не использовали. Тринадцать сохранившихся слайдов заново обнаружили и опубликовали лишь в 1990-е годы.

В ночь после смерти Отто фон Бисмарка двое фотографов проникли в его дом во Фридрихсру. Бывший рейхсканцлер умер вечером 30 июля 1898 года, через восемь лет после отставки. Вилли Вильке и Макс Пристер сняли его в постели без разрешения семьи. Фотография, сделанная в ночь на 31 июля, вскоре стала предметом судебного разбирательства.

Бисмарк лежит среди подушек, подбородок обёрнут белой тканью. У постели стоят чашка, свечи и часы. Согласно исследованию Deutsches Museum, фотографы перевели часы примерно с четырёх утра на 23:20, время смерти Бисмарка.

Вильке и Пристер предложили фотографию к продаже. Герберт, сын Бисмарка, добился её изъятия и воспрепятствовал публикации. Августовская пресса 1898 года сообщала о преследовании фотографов за ночное проникновение. Дети Бисмарка также потребовали через суд передать им снимки и уничтожить негативы, пластины и копии.

Спор дошёл до Имперского суда. 28 декабря 1899 года тот вынес решение, опираясь на нарушение права семьи на неприкосновенность дома. Судьи применили принцип возврата полученного противоправным путём: фотографы не могли оставить за собой выгоду, которую извлекли из незаконного проникновения.

Изображение сохранилось. Исследование Deutsches Museum указывает его первую публикацию в журнале Frankfurter Illustrierte 14 декабря 1952 года, более чем через полвека после съёмки.

Лицо сохранилось так хорошо, что добывавшая торф семья Хёйгор приняла найденного мужчину за жертву недавнего убийства. Тело обнаружили 6 мая 1950 года в болоте у Бьельдсковдаля близ Силькеборга, а 8 мая о нём сообщили полиции. Оно лежало глубоко в торфе, и следов недавнего копания не было. Вместе с полицейскими приехали сотрудники музея. Находку назвали Толлундским человеком по соседней деревне, где жили нашедшие его люди.

Мужчина умер в железном веке. Современная радиоуглеродная датировка относит его смерть к 405–380 годам до нашей эры с вероятностью 95,4%; исследование тела позволило оценить его возраст примерно в тридцать-сорок лет. Кислая, бедная кислородом среда торфяника сохранила кожу и черты лица. На голове оставалась кожаная шапочка из овчины, закреплённая под подбородком ремешками.

На шее была петля. Врачи, исследовавшие тело в копенгагенской больнице Биспебьерг, пришли к выводу, что мужчина умер от повешения; позднейшие обследования подтвердили это заключение. Шейные позвонки не были сломаны. Причину смерти удалось установить, но имя человека и обстоятельства его гибели остаются неизвестными.

После извлечения из болота возникла новая задача: сохранить ткани, которые начали бы высыхать без торфяной воды. В Национальном музее Дании голову обработали воском; законсервировали также стопы и большой палец руки. Остальная часть тела высохла. В Музее Силькеборга подлинную голову позднее соединили с реконструкцией тела, выполненной по его первоначальному виду.

Исследования продолжались и через семьдесят лет после находки. В 2021 году учёные уточнили состав последней еды по содержимому кишечника: мужчина ел кашу из ячменя, семян льна и сорных растений. Обугленные крошки указывали, что еда слегка подгорела. Анализ белков обнаружил и рыбу, которую не выявили при исследовании 1950 года.

Конрад Шуман должен был охранять заграждение между двумя частями Берлина. Днём 15 августа 1961 года девятнадцатилетний полицейский ГДР сам пересёк его: разбежался, перепрыгнул колючую проволоку и побежал к машине западноберлинской полиции. Это был третий день после перекрытия границы. На углу Бернауэр-штрассе и Руппинер-штрассе бетонной стены ещё не было.

До службы Шуман выучился на пастуха. Его подразделение перевели из Дрездена в Берлин в июле 1961 года, а к границе направили 12 августа. Эти даты записаны с его слов западноберлинской полицией: после побега с ним беседовали в участке Веддинга, и 16 августа составили служебную записку.

В записке сохранился рассказ о самом побеге. Журналисты спрашивали Шумана, не хочет ли он перейти на Запад; он ответил, что придёт ночью. Затем фотографы стали снимать другой патруль. Остальные постовые повернулись к ним спиной и пошли в глубь восточного сектора. Шуман остался у заграждения и, когда они достаточно удалились, прыгнул через проволоку.

Позднее Шуман рассказывал, что на решение бежать повлияла встреча с девочкой. Она побывала у бабушки в Восточном Берлине, но вернуться к родителям на западной стороне ей не разрешили.

Петер Лейбинг снял Шумана в воздухе, и фотография разошлась по миру. Сам Шуман жил и работал в Баварии. В ноябре 1989 года он говорил, как рад тому, что жители ГДР могут свободно ездить на Запад. Он побывал на Бернауэр-штрассе и, по его словам, не смог сдержать слёз. Героем он себя не считал.

20 июня 1998 года Шуман покончил с собой. Место его побега в Берлине отмечено информационной стелой на углу Бернауэр-штрассе и Руппинер-штрассе, где в августе 1961 года проходило проволочное заграждение.

Пятеро чернокожих и двое белых активистов вошли вместе в бассейн отеля Monson Motor Lodge, предназначенный только для белых. Пока у отеля протестовали раввины, семеро пловцов оставались в воде. Это было 18 июня 1964 года в Сент-Огастине, штат Флорида. В акции участвовали Джей Ти Джонсон, Эл Линго и семнадцатилетняя Мейми Нелл Форд, позднее известная как Мими Джонс.

Протесты в Сент-Огастине шли не первый месяц. Местные активисты добивались равного доступа к гостиницам, ресторанам и пляжам; к кампании присоединилась Конференция христианских лидеров Юга. Неделей раньше Мартин Лютер Кинг был арестован у того же отеля, когда попытался пообедать в его ресторане. Теперь чернокожие и белые участники вместе нарушили запрет на пользование бассейном.

Управляющий отелем Джеймс Брок принёс ёмкость с соляной кислотой, которую используют в том числе при обслуживании бассейнов, и стал выливать её в воду. «Я чищу бассейн» - эти слова приводит подпись под фотографией в The Tampa Tribune. Джонсон позднее вспоминал, как пытался успокоить испуганных товарищей: он считал, что большой объём воды разбавит кислоту и она им не повредит.

Полицейский прыгнул в бассейн, а затем участников акции увезли под арест. Фотографии протеста появились в газетах. На следующий день, 19 июня, Сенат США одобрил законопроект о гражданских правах; 2 июля президент Линдон Джонсон подписал закон, запретивший расовую дискриминацию в местах общественного обслуживания. В Сент-Огастине сопротивление десегрегации продолжалось и после этого. В Monson, уже начавший принимать чернокожих гостей, бросили бутылку с зажигательной смесью; добиваться исполнения закона частными предприятиями приходилось через федеральные суды.

Мими Джонс продолжила учёбу и получила степень в Массачусетском университете в Бостоне. Она работала в образовании и общественных организациях, оставалась участницей движения за гражданские права. Джонс умерла в Бостоне 26 июля 2020 года.

Джонсон примерно через сорок лет после акции вернулся на место Monson, где уже стоял отель Hilton. В разговоре, записанном для StoryCorps, он вспоминал, как сказал управляющему, что не станет здесь останавливаться: среди сотрудников не было афроамериканцев. Управляющий обещал, что к следующему его приезду это изменится.

В письме с Восточного фронта немецкий военнослужащий отправил фотографию расстрела. Снимок перехватили в Варшаве и передали Ежи Томашевскому. На обороте было написано: «Ukraine 1942. Judenaktion in Iwangorod» — «Украина, 1942. Еврейская акция в Ивангороде». Словом «акция» нацисты обозначали и массовые убийства. Фотография, снятая со стороны стрелявших, попала в собрание свидетельств их преступлений.

После нападения Германии на Советский Союз в июне 1941 года вслед за фронтом шли подразделения, которые расстреливали евреев. В убийствах участвовали айнзацгруппы и другие немецкие силы, в том числе полиция. Уничтожали целые общины — мужчин, женщин и детей. Музей Аушвиц-Биркенау относит этот расстрел к 1942 году и селу Ивангород в Украине. В подписи Яд Вашем стрелявшие названы немецкими полицейскими. Имя фотографа и конкретное подразделение в этих музейных публикациях не указаны.

В 1959 году фотографию поместили на обложку польского альбома «1939–1945. Мы не забыли». В последующих публикациях её часто обрезали до трёх фигур: человека с винтовкой, женщины и ребёнка у неё на руках. На полном изображении справа видны другие люди, согнувшиеся к земле, слева — ещё два ружейных ствола. За пределами привычного фрагмента продолжается та же сцена массового расстрела.

В январе 1962 года крайне правая западногерманская газета Deutsche Soldaten-Zeitung объявила снимок польской подделкой. Автор статьи Отто Крой оспаривал оружие и форму стрелявшего. Томашевский и один из редакторов альбома Тадеуш Мазур ответили в польском журнале Świat 25 февраля: опубликовали другую фотографию из того же источника. На ней пятеро вооружённых мужчин стоят позади тел. Так спор о подлинности вывел в печать второй документ.

На обороте второго отпечатка также стоит «Украина, 1942», но место названо другое: «Gr. Sewastjanowka», то есть Большая Севастьяновка. Остальная надпись означает «расстрел евреев». Поэтому этот снимок нельзя выдавать за продолжение той же сцены в Ивангороде. Сохранившиеся репродукции оборотов позволяют прочитать оба названия; связь документов через их владельца не устанавливает общего дня съёмки или личностей изображённых людей.

Музеи Аушвиц-Биркенау и Яд Вашем публикуют ивангородский кадр как свидетельство убийства евреев. Яд Вашем указывает Мемориальный музей Холокоста в США и Ежи Томашевского, предоставившего фотографию. Томашевский сохранил чужой снимок; его автором он не был. Имена женщины, ребёнка и остальных жертв в этих музейных подписях не названы. Их гибель вошла в публичную историю, тогда как биографии остались неизвестны.

В селе Шейхалан, в области Муш, армянских жителей сожгли заживо. Так описывает их гибель русская надпись на обороте сохранившегося отпечатка. Среди останков стоят русские военнослужащие. Музей-институт геноцида армян относит снимок к 1915 году и сообщает, что его сделали русские солдаты Кавказского фронта. Имя человека с камерой неизвестно.

Во время Первой мировой войны правительство младотурок обвиняло армян в поддержке России. 24 апреля 1915 года в Константинополе арестовали сотни армянских общественных и культурных деятелей. Эта дата стала днём памяти геноцида. В мае депортации распространили и на районы, далёкие от фронта: принадлежности к народу, объявленному неблагонадёжным, было достаточно для изгнания из дома.

Армян выводили из домов и отправляли на юг, к пустынным областям Османской империи. Колонны подвергались нападениям; люди погибали от убийств, голода, болезней и истощения. Уничтожение населения включало и массовые расправы на местах. По оценке Мемориального музея Холокоста в США, с весны 1915-го по осень 1916 года погибли от 664 тысяч до 1,2 миллиона армян. Десятки тысяч детей забрали из семей и принудительно обратили в ислам.

Часть беженцев добралась до Кавказа. Помощь собирали благотворительные общества, врачи и Армянский центральный комитет в Тифлисе. Под опекой комитета находились шестнадцать сиротских приютов в Тифлисе, Дилижане и Александрополе. Кавказское армянское благотворительное общество содержало ещё двадцать восемь. Во время войны эти организации объединили усилия: искали средства на лечение, еду и кров для беженцев.

У помощи была и повседневная работа. В Игдире действовал временный приют, в Елизаветполе — продовольственный склад, в Тифлисе — мастерские, где беженцы ткали и занимались ювелирным ремеслом. В 1917 году Армянский центральный комитет включил эти места в «Альбом армян-беженцев», выпущенный тифлисским издательством «Прогресс». В нём собрали 62 фотографии: следы массовых убийств соседствовали с приютами и мастерскими. Альбом рассказывал о людях, которым после спасения от смерти предстояло снова устроить свою жизнь.

Снимок из Шейхалана также вошёл в это издание. Его отдельный оригинальный отпечаток музей приобрёл в 2008 году. На обороте сохранилась русская надпись о сожжении жителей заживо; на фотографии — номер 74. Имена погибших и фотографа в музейной публикации не названы. Известны место, год и оставленное на самом отпечатке свидетельство о том, что произошло с жителями села.

Последние десять лет жизни Никола Тесла жил и работал в нью-йоркском отеле «Нью-Йоркер». Содержать лабораторию он уже не мог, но продолжал опыты в гостинице. Башню Уорденклифф на Лонг-Айленде, с которой он собирался начать всемирную сеть беспроводной связи и передачи энергии, разобрали на металлолом в счёт долгов ещё в 1917 году. Проект остался незавершённым.

Когда-то его работа изменила устройство электрических сетей. Тесла разработал систему многофазного переменного тока и индукционный двигатель; в 1888 году он получил в США патенты на основные решения этой системы. Его работа помогла создать способы выработки, передачи и использования электроэнергии, применяемые до сих пор. Позднее он исследовал токи высокой частоты и пытался построить в Уорденклиффе станцию для передачи энергии и сообщений без проводов.

К началу 1940-х годов Тесла жил без прежней лаборатории и с небольшими средствами. В фотоальбоме Университетской библиотеки Ниша этот поздний портрет подписан «вероятно последняя фотография», но дата и фотограф не указаны. В сетевых подписях снимок датируют 1 января 1943 года. Эта дата не проверена. Музей Николы Теслы указывает, что последний фотоснимок, хранившийся у Теслы, относится к 1942 году, однако не отождествляет его прямо с этим портретом. Поэтому точный день съёмки и статус «последнего кадра» остаются открытыми.

Тесла умер 7 января 1943 года в отеле «Нью-Йоркер». Музей указывает причиной коронарный тромбоз. После смерти его бумаги и вещи были опечатаны и переданы американскому Управлению по делам имущества иностранцев; наследником стал племянник Сава Косанович. По инициативе Косановича наследие перевезли в Югославию в 1951 году. В 1952 году там учредили Музей Николы Теслы, который хранит его рукописи, приборы и фотографии. Прах изобретателя перевезли в Белград в 1957 году; урна находится в музее.

Первого октября 1940 года Альберт Эйнштейн принял присягу в суде Трентона и стал гражданином США. Вместе с ним присягали его падчерица Марго и секретарь Хелен Дукас.

Когда в 1933 году к власти в Германии пришли нацисты, Эйнштейн находился за границей. Он решил туда не возвращаться и осенью начал работать в Институте перспективных исследований в Принстоне. Марго и Дукас жили с ним и его женой Эльзой; после смерти Эльзы в 1936 году они остались в доме на Мерсер-стрит.

Эйнштейн подал заявление о намерении получить американское гражданство в январе 1936 года. В петиции, подписанной в июне 1940-го, он указал домашний адрес в Принстоне и работу профессора теоретической физики. От подачи заявления о намерении до присяги прошло более четырёх лет. Швейцарское гражданство, полученное задолго до переезда в США, он сохранил.

В октябре 1940 года война уже шла в Европе. Эйнштейн продолжал работать в Принстоне и помогал беженцам из нацистской Германии перебраться в США. Дукас оставалась его секретарём до его смерти в 1955 году. После смерти учёного она работала с его наследием: собирала документы, разбирала и систематизировала их. Эти бумаги вошли в собрание Архива Альберта Эйнштейна в Иерусалиме.

Кешия Томас закрыла собой мужчину, которого избивали участники протеста против Ку-клукс-клана. Восемнадцатилетняя чернокожая школьница сама участвовала в протесте. Митинг клана проходил 22 июня 1996 года у городской администрации Анн-Арбора в Мичигане. Полиция отделила клановцев от протестующих ограждением.

В толпе заметили мужчину в одежде с символикой Конфедерации и татуировкой СС. Его приняли за сторонника клана; принадлежал ли он к нему, достоверно не установлено. Когда мужчина попытался уйти, за ним побежали. Его сбили с ног и стали бить ногами и древками плакатов.

Томас опустилась на лежавшего мужчину, закрыв его собой, и потребовала прекратить избиение. Фотограф Марк Браннер снял нападение и несколько моментов её вмешательства. Кадры размещены в редакционном порядке; точная последовательность экспозиций не установлена.

Позднее Томас рассказывала, что прежде сама переживала насилие и помнила, как ей не хватало заступника. По её словам в интервью BBC 2013 года, спасённый мужчина с ней не связывался. Через несколько месяцев в кафе к ней подошёл молодой человек и поблагодарил: это был его сын. Браннер опубликовал собственную серию снимков, а фотография Кешии вошла в подборку журнала LIFE за 1996 год.

В 2017 году, когда ураган «Харви» затопил Хьюстон, Томас помогала вывозить людей на грузовике. Её собственный автомобиль вышел из строя из-за воды; грузовик удалось найти после обращения в Facebook. После урагана она помогала организовывать помощь при церкви Green House International Church. Добровольцы раздавали еду, одежду и предметы первой необходимости.

Фриде Зайбт было сорок три года. После февральских налётов 1945 года её тело доставили на Альтмаркт - центральную площадь Дрездена, где погибших регистрировали и готовили к кремации. На прикреплённой к телу бирке были имя и адрес: Фридель Зайбт, Амалиенштрассе, 12.

С 13 по 15 февраля британская и американская авиация нанесла по Дрездену четыре удара. Пожары охватили кварталы, значительная часть исторического центра была разрушена. Погибших находили на улицах и в подвалах домов.

Сначала тела везли на кладбища. К 24 февраля туда доставили уже около 7500 погибших; городские власти опасались, что подготовленных мест для захоронения не хватит.

Городской штаб распорядился собирать тела на Альтмаркт. Там их регистрировали, а затем кремировали на решётках, сложенных из железнодорожных рельсов. Конные повозки, бумаги в руках работников, ряды тел на брусчатке — всё это осталось на снимках.

Когда фотограф Вальтер Хан пришёл на площадь 25 февраля, эта работа шла уже несколько дней. В городском архиве сохранились двадцать три его цветных диапозитива, снятых в этот день. Сохранились и чёрно-белые кадры: на них видны люди, повозки, ряды погибших и дым над кострами.

Бирку Фриды можно прочесть на одном из цветных диапозитивов Хана. Комиссия историков сопоставила надпись с полицейской карточкой Фриды Хульды Зайбт: причиной смерти в ней названо удушье. Снимок с её биркой в эту подборку не входит.

На Альтмаркт кремировали останки 6865 человек. Комиссия историков Дрездена заключила, что в налётах 13–15 февраля погибли до 25 000 человек. Значительно большие цифры, десятилетиями переходившие из публикации в публикацию, её исследование не подтвердило.

С 6 марта тела, найденные в городе, снова направляли на кладбища. Прах с Альтмаркт грузовиком, в несколько рейсов, перевезли на Хайдефридхоф. В записи о погребении Фриды Зайбт остались слова: «прах с Альтмаркт».

9 апреля её свёкор Герман Зайбт получил письменное подтверждение смерти снохи.

Ранним утром 23 ноября 1963 года сотрудники ФБР осматривали лимузин, в котором накануне в Далласе смертельно ранили президента Джона Кеннеди. Открытый Lincoln доставили в Вашингтон. Следователи искали следы попаданий и фрагменты пуль. На коврике под левым откидным сиденьем обнаружили три небольшие частицы свинца.

Накануне президент Джон Кеннеди и Жаклин Кеннеди ехали по Далласу в открытом лимузине. Перед ними на откидных сиденьях сидели губернатор Техаса Джон Конналли и его жена Нелли. Лимузин, построенный на базе Lincoln Continental 1961 года, не был бронирован.

На Элм-стрит раздались выстрелы. Кеннеди и Конналли получили ранения, и водитель повёз их в больницу Паркленд. Кеннеди умер в тот же день; Конналли выжил. У больницы фотограф Белого дома Сесил Стоутон снял оставленный лимузин, окружённый полицейскими и другими людьми.

После возвращения автомобиля в Вашингтон его состояние зафиксировали с нескольких точек. Два цветных вида заднего сиденья со светло-голубой кожаной обивкой вошли в материалы комиссии Уоррена под номерами CE 352 и CE 353. Первый кадр этой подборки часто подписывают «сразу после убийства», хотя он сделан в Вашингтоне 23 ноября, на следующий день после выстрелов в Далласе. Эксперт ФБР Роберт Фрейзер позднее подтвердил комиссии, что эти снимки передают увиденное им во время осмотра ранним утром 23 ноября.

Музей шестого этажа на площади Дили предупреждает и о другом обманчивом кадре: чёрно-белую фотографию салона с рассыпанными розами у больницы нередко выдают за машину Кеннеди, хотя на ней запечатлён автомобиль Линдона Джонсона.

После убийства лимузин перестроили: установили постоянную крышу, броню и пулестойкие стёкла, а тёмно-синий кузов перекрасили в чёрный. Машина вернулась в Белый дом и оставалась на службе до 1977 года. Теперь она находится в музее Генри Форда в Дирборне.

В 1999 году война разлучила Мустафу Хаджу с семьёй. Он не знал, живы ли его сын Бесим и дочь Йехона. По их позднему рассказу в документальном фильме, сербские силы задержали отца, а после освобождения он оказался по другую сторону границы с Албанией.

В албанском Кукесе его встретил американский фотограф Питер Тёрнли. Мустафа держал у лица бумажник с двумя маленькими портретами детей. Его портрет появился на обложке международного выпуска Newsweek. Одна из сетевых подписей называет детей «двумя пропавшими сыновьями». В фильме художника Албана Муи они рассказывают историю сами: Бесим и Йехона - брат и сестра. Их свидетельство исправляет подпись без догадок по крошечным изображениям в руках отца.

После войны Мустафа вернулся в Косово и нашёл семью живой. Тёрнли тоже вернулся и снял его с детьми в Приштине. Теперь Бесим и Йехона были рядом с отцом, а он держал перед объективом их маленькие портреты.

Первый портрет встречается в сети и с другой ошибочной подписью — будто на нём жертва бомбардировок НАТО. Авторская публикация, рассказ детей и второй снимок позволяют восстановить судьбу конкретной семьи. Мустафа пережил разлуку; Бесим и Йехона выжили, и отец снова увидел их.

5 июня 1966 года Джеймс Мередит вышел из Мемфиса к дороге на Джексон. Он собирался пройти через Миссисипи почти один: показать чернокожим жителям штата, что угрозы не должны отнимать у них право голосовать. Четырьмя годами раньше Мередит первым из чернокожих студентов поступил в Университет Миссисипи. Тогда его появление в кампусе сопровождалось насилием и беспорядками.

На второй день пути, у Эрнандо, Обри Джеймс Норвелл выстрелил в него из дробовика. Раненый Мередит оказался на шоссе № 51. Фотограф Associated Press Джек Торнелл снял несколько ракурсов: на одном Мередит оборачивается к зарослям, где виден стрелявший; на другом он тянется к обочине лицом к камере. Подлинные снимки чёрно-белые. Поздняя цветная версия второго кадра не свидетельствует о цветах того дня.

Мередита увезли в больницу Мемфиса, но марш не закончился. 7 июня туда приехал комик и активист Дик Грегори: он собирался продолжить путь. На следующий день Мередиту стало плохо во время встречи с журналистами, и к нему подошёл врач. Оба эпизода снимал фотокорреспондент AP Чарльз Келли.

Лидеры движения за гражданские права повели марш дальше. Мартин Лютер Кинг, Флойд Маккиссик, Стокли Кармайкл и местные организаторы превратили одиночный переход в кампанию по регистрации избирателей. Марш прошёл через города дельты Миссисипи, где чёрным жителям всё ещё мешали голосовать угрозами и сопротивлением властей. Во время этого пути лозунг «Black Power», уже звучавший среди активистов SNCC, вошёл в национальную политическую дискуссию.

23 июня в Кантоне участникам не разрешили ночевать во дворе школы. Полиция применила слезоточивый газ. Келли снял полицейских в противогазах и, отдельно, участников марша после освобождения под залог. 25 июня Мередит вернулся в колонну.

26 июня он шёл вместе с Кингом, Кореттой Скотт Кинг, Кармайклом и другими во главе колонны, направлявшейся в Джексон. Там марш завершился митингом у капитолия штата. По оценке цифрового архива SNCC, к финальному дню в нём участвовали около 15 тысяч человек. Путь, задуманный Мередитом, всё-таки был пройден — уже не одним человеком.

Маленький гроб с куклой подняли по ступеням Капитолия Луизианы. Родители школьников, приехавшие из Нового Орлеана 23 ноября 1960 года, разыгрывали похороны федерального судьи Джеймса Скелли Райта. По его решению девятью днями раньше четыре чернокожие первоклассницы начали учиться в двух прежде полностью белых школах города.

Этому предшествовали годы судебной борьбы. В 1952 году чернокожие семьи при поддержке юристов NAACP подали иск против школьного совета Нового Орлеана. Два года спустя Верховный суд США признал расовое разделение в государственных школах неконституционным. В 1956 году Райт обязал город начать десегрегацию, но школьный совет затягивал исполнение. Не дождавшись от него действенного плана, в мае 1960 года судья предложил свой: начать с первого класса и затем ежегодно открывать для совместного обучения следующий.

14 ноября Руби Бриджес вошла в William Frantz. Гейл Этьен, Тесси Прево и Леона Тейт направились в McDonogh № 19. Всем четверым было по шесть лет. Девочек сопровождали федеральные маршалы, у школ собирались противники интеграции, белые родители забирали своих детей. Парламент Луизианы поддержал бойкот, призвав родителей не водить детей в две школы.

В Батон-Руж протестующие приехали на трёх автобусах. Им раздали маленькие чёрные флаги; шествие с гробом направилось в Капитолий, где шла специальная сессия парламента штата. На следующий день Times-Picayune описала куклу, изображавшую Райта: чёрный костюм, миниатюрный судейский молоток в кармане. По сообщению газеты, в Палате представителей процессию встретили стоя и аплодисментами.

В сетевых публикациях эту фотографию подписывают как издевательство над Руби Бриджес возле её школы. Руби действительно вспоминала, что протестующие показывали чёрную куклу в детском гробу. Однако подпись AP относит запечатлённое шествие к Батон-Ружу и называет его мишенью судью Райта. Доказательств, что Руби видела именно эту куклу или этот гроб, нет. Её собственный рассказ и фотографии школьных дней собраны в истории «Шесть лет и четыре маршала».

Школы продолжили работу. Руби ходила на занятия под охраной маршалов, а судебная борьба за десегрегацию продолжалась и после ноября 1960 года. В 1962-м Райт перешёл в федеральный апелляционный суд округа Колумбия в Вашингтоне. Там он проработал ещё более четверти века и в 1978–1981 годах возглавлял суд.

«Нам неизвестно, выжила ли она», — писал Том Парфитт через год после штурма на Дубровке. Московский корреспондент The Sunday Telegraph разыскивал женщину, которую утром 26 октября 2002 года увезли от театра в автобусе. Её фотография, сделанная Джастином Сатклиффом, уже получила награду World Press Photo. Теперь журналисты просили российских читателей помочь узнать, что произошло с ней дальше. Надёжного продолжения этой истории в проверенных источниках найти не удалось.

Вечером 23 октября вооружённая группа под командованием Мовсара Бараева захватила московский Театральный центр на Дубровке во время мюзикла «Норд-Ост». В заложниках оказались зрители, артисты и сотрудники театра. Захватчики требовали вывода российских войск из Чечни. Захватчики заминировали здание. Участницы вооружённой группы со взрывными устройствами находились в зале среди заложников. Больше двух суток продолжались переговоры. Часть людей удалось освободить, но сотни оставались внутри до утра 26 октября.

Перед штурмом спецслужбы пустили через вентиляцию вещество, от которого люди теряли сознание. Оно подействовало и на захватчиков, и на заложников. Все находившиеся в здании боевики были убиты. Людей выносили из театра, оказывали первую помощь и отправляли в больницы — в машинах скорой помощи и обычных городских автобусах. За окнами автобусов фотографы увидели пассажиров, которые ещё не пришли в сознание.

На видеозаписи, которую впоследствии изучал Европейский суд по правам человека, городские автобусы появляются в 7:20; в 8:03 видна их очередь. Один из врачей рассказал, что отправил в больницы два или три автобуса. По его словам, в каждом около двадцати человек сидели, ещё десять–двенадцать лежали на полу; среди них были погибшие. Другой врач сообщил, что некоторые автобусы сопровождал лишь один фельдшер. Эти показания описывают эвакуацию в целом. Установить, что они относятся к автобусам на представленных снимках, нельзя.

Медики распознавали отравление опиоидами по симптомам и применяли налоксон, но своевременного предупреждения о газе они не получили. Суд отметил и задержку массовой эвакуации: многие заложники больше часа оставались без сознания в помещении, где был распылён газ. Снаружи людей укладывали навзничь, что увеличивало риск удушья. Помощь требовалась ещё у театра и в дороге: часть пострадавших умерла до прибытия в больницу или вскоре после него.

Что именно распылили в театре, российские власти не раскрыли даже следователям. В 2012 году британские исследователи опубликовали результаты анализа одежды двух выживших и образца мочи третьего. На рубашке обнаружили карфентанил и ремифентанил — два сильнодействующих опиоидных вещества; в моче нашли метаболит карфентанила. Исследование подтвердило применение этих веществ, однако определить их соотношение авторы не смогли. Полного состава использованного аэрозоля эта работа не установила.

По официальным данным, при захвате театра и последующих событиях погибли 130 человек. 20 декабря 2011 года ЕСПЧ вынес постановление по делу «Финогенов и другие против России». В самом решении применить силу и газ суд не нашёл нарушения права на жизнь. Нарушениями он признал недостаточную подготовку и проведение спасательной операции, а также неэффективное расследование. Среди установленных недостатков были несогласованность служб, запоздалая эвакуация и нехватка необходимой помощи.

Последний куплет Mother Love Фредди Меркьюри уже не записал. В последний год жизни он приходил в студию на час или два и записывал песни, которые Queen предстояло закончить без него. В том же 1991 году Джим Хаттон, его партнёр, сделал домашние портреты в саду Гарден-Лодж. В книге Mercury and Me он вспоминал: сначала снимал цветы, потом к нему подошёл Фредди. Согласился позировать, но хотел остаться подальше от объектива — не хотел крупного плана. По словам Хаттона, он сделал четыре кадра.

В 1990 году Меркьюри работал с Queen над Innuendo. В 1991-м альбом вышел и возглавил британский чарт; на первое место поднялся и одноимённый сингл. В том же году в Монтрё группа продолжила запись. Часть этих песен слушатели услышат только после смерти певца, на Made in Heaven.

На коробках с плёнками Mother Love инженер Джастин Ширли-Смит позднее нашёл даты: 13–16 мая 1991 года. Музыканты оставались в Монтрё, чтобы собраться, когда Меркьюри сможет прийти. Брайан Мэй вспоминал, как Фредди пел один куплет за другим, делая по три попытки. Долго стоять ему было трудно, и для записи он выбрал аппаратную студии. До последнего куплета работа так и не дошла.

30 мая Меркьюри в последний раз снимался в музыкальном видео Queen — These Are the Days of Our Lives. В клипе он почти неподвижен. Его друг и личный помощник Питер Фристоун позднее рассказывал, что тогда даже ходьба причиняла певцу сильную боль. На площадке работал Ричард Грей, фотограф и арт-директор группы, один из немногих, кому в последние месяцы разрешали снимать Меркьюри. У него остались фотографии того, что происходило за пределами готового клипа.

23 ноября 1991 года Меркьюри публично сообщил, что болен СПИДом. На следующий день, 24 ноября, он умер в своём лондонском доме, рядом с семьёй и друзьями. Ему было сорок пять лет. Причиной смерти стала бронхопневмония на фоне СПИДа. Между двумя известиями прошли одни сутки.

После его смерти Queen выпустили Bohemian Rhapsody и These Are the Days of Our Lives на одном сингле с двумя сторонами A. Песня из последнего клипа оказалась рядом с записью 1975 года. Сингл пять недель держался на первом месте британского чарта, а его продажи принесли больше миллиона фунтов Terence Higgins Trust — благотворительной организации, помогающей людям с ВИЧ.

20 апреля 1992 года Мэй, Роджер Тейлор и Джон Дикон вместе с приглашёнными музыкантами вышли на сцену «Уэмбли» на концерте памяти Фредди. Участники Queen и менеджер Джим Бич учредили Mercury Phoenix Trust. Фонд продолжил собирать деньги на борьбу с ВИЧ и СПИДом и помощь людям, которых затронула эпидемия.

За садовыми портретами Хаттона закрепилось название «последние фотографии» и дата 28 августа 1991 года. Но в каталоге Sotheby’s снимок с котом Оскаром отнесён к весне: он упомянут в описании шёлковой рубашки Фредди с цветочным рисунком. Год известен, сезон остаётся спорным. Назвать точный день съёмки или уверенно поставить эти кадры последними пока нельзя.

У группы остались плёнки с его голосом. Мэй, Тейлор и Дикон вернулись к ним и довели песни до конца. Made in Heaven вышел в ноябре 1995 года; в альбом вошли и вокальные партии, записанные в Монтрё в 1991-м. В конце Mother Love голос меняется. То, что Фредди не успел допеть, поёт Брайан Мэй.

У пятилетней Лины увеличился живот, и отец привёз её в больницу. Семья искала помощи; врач Херардо Лосада обнаружил беременность. Это произошло весной 1939 года в перуанском Писко, в больнице Сан-Хуан-де-Диос. Через несколько недель девочке предстояло родить, а её имя — попасть в газеты по всему миру.

Из Писко Лину Медину перевезли в Лиму. Врачи объясняли возможность беременности исключительно ранним половым созреванием; возраст проверили по документу о крещении, который принёс её отец Тибурсио. 14 мая 1939 года в родильном доме Лимы Лине сделали кесарево сечение. Ей было пять лет, семь месяцев и двадцать один день. Сына назвали Херардо, в честь Лосады. В том же году перуанский врач Эдмундо Эскомель описал случай в научной печати. Фотографии матери и ребёнка уже расходились за пределами Перу.

Полиция расследовала сексуальное насилие над девочкой. Тибурсио Медину арестовали по подозрению в причастности, затем отпустили: доказательств против него не нашли. Преступника так и не установили.

Вскоре спор шёл уже о том, кто будет решать её судьбу. Отец договорился с американской стороной о поездке в США для обследования. Перуанские власти воспрепятствовали выезду: 7 июня 1939 года они взяли Лину под государственную опеку. Тибурсио обратился в Верховный суд и в 1940-м добился возвращения права опеки. Пока семья и власти судились, история девочки продолжала жить в мировой прессе.

На детских фотографиях Лина сидит с Херардо и собакой; в других съёмках сын уже подрос. Четыре кадра бразильская A Noite напечатала 18 марта 1941 года. Среди них был и снимок с собакой, который сегодня часто подписывают: «Семилетняя Лина с двухлетним сыном, 1940 год». Возраст Херардо в этой подписи не сходится с календарём — два года ему исполнилось лишь в мае 1941-го. День съёмки неизвестен, но газетная страница позволяет сказать, что к 18 марта фотографии уже существовали. Позднее появятся и портреты взрослой Лины.

Лосада остался в жизни семьи. Повзрослев, Лина выучилась стенографии и работала у него секретарём; он помогал и с образованием Херардо. Лина вышла замуж за Рауля Хурадо. В 1972 году у неё родился второй сын — через тридцать три года после первого. Херардо тоже создал собственную семью. Он зарабатывал разными работами, в том числе тяжёлым физическим трудом.

В 1979 году Херардо умер от болезни костного мозга. Ему было сорок лет. Спустя годы гинеколог Хосе Сандоваль нашёл его медицинские документы в больнице Альменара. Он читал газеты 1939 года, изучал записи врачей, разговаривал с родственниками — собирал жизнь матери и сына за пределами их детской известности. Лина не мешала исследованию, но сама рассказывать о случившемся не согласилась.

В 2002 году, когда вышла книга Сандоваля, в Перу вновь заговорили о помощи, которую государство обещало Лине ещё в детстве. Корреспондент Reuters побеседовал с Раулем Хурадо; от интервью с ней самой пришлось отказаться — Лина его не дала. О её дальнейшей жизни печать сообщала редко. В 2019 году El Comercio писала, что с 2009-го Лина была вдовой. Её имя десятилетиями оставалось в газетах и медицинских книгах. Сама она говорить о пережитом отказывалась.

В лагерь, где она была надзирательницей, Дженни-Ванда Баркманн вернулась в наручниках. В мае 1946 года её и других обвиняемых привезли в Штуттгоф вместе с судом и журналистами. В Гданьске уже шёл первый процесс о лагерных преступлениях. Возле груды обуви заключённых Баркманн сфотографировал Миколай Спрудин.

Осенью 1939 года первые заключённые Штуттгофа сами строили этот лагерь. Их привезли из Гданьска 2 сентября 1939 года, на следующий день после нападения Германии на Польшу: это были поляки, арестованные в начале войны. Через Штуттгоф и его филиалы прошли около 110 тысяч человек, в том числе десятки тысяч евреев. Примерно 65 тысяч погибли — их убивали, они умирали от голода, болезней, изнурительного труда и во время эвакуации. Когда 9 мая 1945 года в лагерь вошла Красная армия, там оставалось около 150 человек.

25 апреля 1946 года перед Специальным уголовным судом в Гданьске предстали пятнадцать человек. Среди них были эсэсовцы, надзирательницы и бывшие заключённые, которым в лагере дали власть над другими узниками. Их судили за издевательства и гибель людей. В суд вызвали 42 свидетеля, главным образом переживших Штуттгоф; другие бывшие узники присылали показания письменно. Свидетельством стал и дневник бывшего итальянского консула Альдо Кораделло — шестьдесят страниц о жизни в лагере и о том, как там убивали.

Во время осмотра обвиняемых вели по территории попарно, в наручниках. На следующий день газета сообщила: Ян Брайт показывал лагерный госпиталь, Баркманн — газовую камеру. По протоколу, на который ссылается исследовательница процесса, осмотр прошёл 29 мая. У фотографий PAP в каталоге Alamy стоит 31 мая. Это расхождение сохраняется: протокол и фотокаталог называют разные дни, поэтому серия здесь датирована маем 1946 года.

Слушания завершились 31 мая. На следующий день суд огласил приговор: одиннадцать человек — пять женщин и шесть мужчин — должны были умереть, двоим назначили тюремные сроки, двоих оправдали. Баркманн оказалась среди приговорённых к смерти. Болеслав Берут не воспользовался правом помилования. Казнь назначили на начало июля.

4 июля всех одиннадцать повесили у улицы Похулянка в Гданьске. На возвышенность пришли десятки тысяч зрителей, в том числе дети. Город пустил дополнительные автобусы, предприятия привозили работников на грузовиках. Осуждённые тоже прибыли в грузовых машинах; кузова заменили помосты. Когда машины отъехали, приговор был исполнен. Палачами стали бывшие заключённые и родственники жертв, одетые в полосатую лагерную одежду. Сохранились фотографии приготовлений, казни и места после неё.

Массовое зрелище вызвало спор. Ян Котт, Станислав Оссовский и другие писатели и учёные выступили против публичных казней. В сентябре их осудил и министр юстиции Хенрик Свёнтковский. Последняя такая казнь в Польше состоялась ещё летом: 21 июля 1946 года, через семнадцать дней после Похулянки, в Познани повесили Артура Грейзера.

Суды по делу Штуттгофа продолжились. В 1947 году в Гданьске прошли ещё три процесса: приговоры вынесли 69 обвиняемым, десятерых осудили на смерть. К тому времени от публичных казней уже отказались. Похулянка осталась в истории первого процесса — вместе с майским возвращением подсудимых в лагерь, показаниями узников и фотографиями Спрудина.

В июле 2015 года The Sun опубликовала семнадцать секунд домашней плёнки: будущая королева Елизавета в детстве повторяла за матерью нацистское приветствие. Фильм сняли на лужайке Балморала в 1933 или 1934 году. Елизавете было около семи лет, её младшей сестре Маргарет - около трёх. Вместе с девочками были их мать, тогда герцогиня Йоркская, и дядя Эдуард, принц Уэльский. Кто держал камеру, достоверно неизвестно.

Букингемский дворец выразил разочарование тем, как газета получила и использовала фильм, снятый восемьдесят лет назад. По словам представителя дворца, плёнка, по всей видимости, происходила из личного семейного архива королевы. Дворец осуждал обращение с частной записью; поддельной он её не называл.

ITV привёл и другое объяснение - от неназванного источника во дворце. Тот говорил о семейной игре, о подражании жесту из тогдашней кинохроники и предлагал судить об эпизоде с учётом времени. Это была версия дворцового собеседника ITV. О том, что думал и чего хотел каждый человек на лужайке, плёнка не рассказывает.

Редактор The Sun Стиг Эйбелл настаивал, что запись получена законно и имеет историческую ценность. По его словам, газета не обвиняла королеву или её мать; прежде всего редакцию интересовал Эдуард. После отречения от престола он посетил нацистскую Германию и встретился с Гитлером - в 1937 году, через несколько лет после съёмки в Балморале.

В социальных сетях детский жест продолжили предъявлять взрослой Елизавете как политическое обвинение. Full Fact подтвердил подлинность кадров и напомнил о её службе во время войны: в 1945 году принцесса вступила во Вспомогательную территориальную службу, женское подразделение британской армии. О её взрослых убеждениях эти семнадцать секунд сами по себе не говорят.

В 1933 году Познеры уехали из Германии, взяв с собой ханукию и фотографию. Рахель Познер, жена раввина Акивы Баруха Познера, главы еврейской общины Киля, сделала этот снимок в декабре 1931 года. На подоконнике их дома стояла ханукия - светильник для праздничных свечей. На здании нацистской партии через улицу висел флаг со свастикой. Рахель сняла их вместе; до прихода Гитлера к власти оставалось больше года.

На обороте фотографии Рахель дала голос и флагу, и свечам. Четыре строки она написала по-немецки; слово Juda в них означает еврейский народ. Ниже — её оригинал, перевод Яд Вашем на иврит и русский перевод WITNESS.

Немецкий оригинал

„Juda verrecke“
die Fahne spricht —
„Juda lebt ewig“
erwidert das Licht.

Иврит · перевод Яд Вашем

״יהודה התפגרי״
כך אומר הדגל
״יהודה תחיה לעד״
כך עונה האור.

Русский · перевод WITNESS

«Евреям — смерть!» —
говорит знамя.
«Евреи живут вечно», —
отвечает свет.

В 1934 году семья приехала в подмандатную Палестину.

Позднее ханукию передали на длительное хранение в Яд Вашем. Но каждый год у неё остаётся и семейная жизнь: по рассказам музея и потомков Познеров, на Хануку её возвращают домой, чтобы снова зажечь свечи.

Десять минут — столько длилась встреча Мао с Зульфикаром Али Бхутто. Пакистанский премьер прибыл в Пекин 26 мая 1976 года, а на следующий вечер его приняли в Чжуннаньхае. Официальная хроника сохранила время: с 20:35 до 20:45.

Рядом с Бхутто были его жена Нусрат и министр Азиз Ахмед, с китайской стороны — Хуа Гофэн. Неделю спустя Peking Review сообщил о рукопожатиях и «сердечной и дружественной» беседе. Больше приёмов иностранных гостей у Мао в хронике нет.

9 сентября Мао умер. Снимок майского рукопожатия позднее стали называть его последней прижизненной фотографией. Последним был зафиксированный приём иностранного лидера; о том, снимал ли кто-нибудь Мао после этой встречи, документы не говорят.

Обручальные кольца шли на вес. Нацисты отбирали их у своих жертв ради золота — вместе с часами, драгоценными камнями, оправами очков и зубными пломбами. Весной 1945 года американские военные нашли возле Бухенвальда тысячи таких колец.

Лагерь освободили 11 апреля. Меньше месяца спустя, 5 мая, военный фотограф Робертс снял горсть колец в ладонях над полным ящиком. В архивной подписи сказано: это лишь малая доля награбленного.

Путь отнятого золота вёл в Рейхсбанк. После войны его вице-президент Эмиль Пуль рассказал о ценностях, которые СС забирали у евреев и других узников концлагерей. С августа 1942 года банк принимал украшения, часы, оправы очков и зубное золото. Деньги от продажи должны были пополнять казну рейха.

Кто носил эти кольца, подпись к фотографии не сообщает. По этому снимку нельзя связать отдельное кольцо с именем и судьбой человека, у которого его отняли.

Два тринадцатилетних мальчика заразились оспой в один день, от одного источника. Один был привит в младенчестве, другой — нет. Первый отделался одним или двумя высыпаниями, быстро покрывшимися корочками. У второго кожа была покрыта оспенными пустулами. Так описал своих пациентов Аллан Уорнер, врач изоляционной больницы английского Лестера.

Уорнер наблюдал болезнь, записывал симптомы и снимал больных. На его фотографии привитый мальчик сидит справа, непривитый — слева. Первую успешную вакцину против натуральной оспы Эдвард Дженнер создал ещё в 1796 году. Спустя столетие инфекция всё ещё приводила детей в больницы.

В 1906 году этот снимок вошёл в медицинский атлас, в раздел о влиянии прививки на течение оспы. Привитый ребёнок тоже заболел, но перенёс инфекцию гораздо легче. Когда именно Уорнер нажал на спуск и как потом сложилась жизнь мальчиков, подпись не сообщает.

До исчезновения болезни оставались десятилетия. В 1967 году ВОЗ усилила международную программу борьбы с оспой: людей прививали, новые случаи выявляли и отслеживали. Последний известный случай естественного заражения зарегистрировали в Сомали в 1977 году. Ещё через три года ВОЗ объявила натуральную оспу искоренённой.

Сначала не стало урожая. Засуха 1876 года особенно тяжело ударила по югу и юго-западу Индии; за следующие два года голод охватил новые земли и унёс несколько миллионов жизней. Британские колониальные власти открывали лагеря помощи. Люди приходили туда, но остановить бедствие не удалось.

В лагерях снимал британский офицер Уиллоуби Уоллес Хупер. Из фотографий сложился альбом Scenes of the Madras Famine — «Сцены Мадрасского голода». Музей Гетти описывает людей на этом отпечатке как семью у лагеря помощи. Ни имён, ни рассказа об их дальнейшей жизни в карточке нет.

В интернете к снимку прибавилась история о мужчине, который будто бы защищает близких от каннибалов. Он действительно держит палку, но для чего — неизвестно. Ни надпись на отпечатке, ни описание Гетти не связывают её с каннибалами.

Под фотографией сохранились слова Deserving Objects of Gratuitous Relief — «Достойные безвозмездной помощи». Так подписали людей, которых застал голод. Их лица сохранились гораздо отчётливее, чем сведения о них самих.

Дорога из городов и деревень Подкарпатской Руси для многих проходила через гетто Берегово и заканчивалась в Биркенау. В мае 1944 года евреев этого края, тогда входившего в Венгрию, депортировали в Аушвиц. Из гетто людей увозили железнодорожными эшелонами в оккупированную Польшу.

На лагерной рампе врачи и охранники SS решали, кого отправить на принудительные работы, а кого убить. Первых регистрировали и распределяли по баракам; остальных вели в газовые камеры под предлогом санитарной обработки. Женщины и дети на снимке уже прошли этот отбор. По подписи Мемориального музея Холокоста США, они идут к газовым камерам. Их имён архивная карточка не называет.

Немецкие и венгерские власти проводили массовую депортацию. С 15 мая по 9 июля 1944 года из Венгрии вывезли около 437 тысяч евреев в 147 поездах. Примерно 420 тысяч отправили в Аушвиц-Биркенау. По оценке USHMM, около 330 тысяч убили в газовых камерах сразу по прибытии.

Служащие лагерной фотолаборатории снимали прибытие поездов, селекцию и распределение узников. Из этой съёмки составили «Альбом Аушвица»: 193 фотографии на 56 страницах, один или несколько эшелонов из Подкарпатской Руси. Для кого готовили альбом, точно неизвестно. Яд Вашем предполагает, что он предназначался вышестоящему начальству как справочный том. Самих убийств на снимках нет.

Альбом после освобождения нашла Лили Якоб. Её депортировали из Билки через Берегово; она пережила Аушвиц, принудительные работы и заключение в Дора-Миттельбау. В покинутом бараке SS Лили обнаружила фотографии людей, прибывших в Биркенау. Среди них были её родные и знакомые, которых она больше никогда не увидела.

Лили сохранила найденный альбом. В 1980 году она передала его Яд Вашем. Музей называет эти страницы единственным сохранившимся визуальным свидетельством пути к массовому убийству в Аушвице-Биркенау.

Заключённому велели стоять на коробке: упадёт — ударит током. На голову ему надели мешок, к рукам прикрепили провода; ноги оставались босыми. Так в ноябре 2003 года американские военнослужащие издевались над иракцем в тюрьме Абу-Грейб близ Багдада. Провода не были под напряжением — это позднее установило военное расследование.

Фотографировали сами участники издевательства: специалист армии США Сабрина Харман и штаб-сержант Айвен Фредерик. В подписях службы уголовных расследований армии, CID, сказано, что оба фотографировали заключённого «в шутку».

По хронологии CID, эти два кадра сняты 4 ноября, около 23:01 и 23:04. Доклад военного расследования называет тот же день и упоминает шесть фотографий человека на коробке; здесь две из них. В обвинении на процессе Фредерика стоит другая дата — «примерно 8 ноября». Документы в этом расходятся.

В январе 2004 года военный полицейский Джозеф Дарби передал тюремные снимки следователям. 28 апреля их впервые показала CBS в «60 Minutes II». То, что охранники фотографировали внутри тюрьмы, увидели за пределами тюрьмы.

В октябре Фредерик признал вину по нескольким обвинениям в издевательствах над заключёнными. Суд назначил ему десять лет заключения; по досудебному соглашению срок сократили до восьми. Его также разжаловали до рядового, лишили денежного содержания и уволили из армии с позором.

После публикации спор возник и об имени человека под капюшоном. Али Шаллаль аль-Кайси утверждал, что это он. CID отвергла его заявление: в материалах следствия заключённый назван Абду Хуссейном Саадом Фалехом. У охранников для него было прозвище — «Гиллиган».

До спасения оставался переход с одной лестницы на другую. На площадке пятого этажа стояли девятнадцатилетняя Диана Брайант, её двухлетняя племянница и крестница Тиаре Джонс и пожарный Роберт О’Нил. Он спустился к ним с крыши; снизу уже подводили выдвижную лестницу. Горел жилой дом на Марлборо-стрит в Бостоне. Было 22 июля 1975 года.

Стэнли Форман из Boston Herald American приехал, услышав вызов по пожарному радио. Он забрался на пожарную машину, чтобы снимать с более высокой точки. По его воспоминаниям, всё выглядело как обычное спасение: О’Нил должен был перейти на выдвижную лестницу, принять ребёнка, передать его другому пожарному и затем помочь Брайант.

Когда лестница подошла к площадке, та обрушилась. О’Нил успел ухватиться за выдвижную лестницу; женщина и ребёнок упали с высоты пяти этажей. Форман продолжал снимать — моторный привод его камеры был настроен на три кадра в секунду. Перед самым ударом о землю он отвернулся. Вечером фотограф узнал, что Брайант умерла, а Джонс осталась жива. По описанию World Press Photo, девочка упала на тело крёстной, смягчившее удар.

Утром фотографии вышли на первой и третьей полосах Boston Herald American, затем их перепечатали по всему миру. Одни спорили, имеет ли газета право показывать момент гибели человека. Другие спрашивали о состоянии пожарных лестниц. Вскоре в Бостоне их обязали проверять раз в пять лет.

В 1976 году кадр падения получил World Press Photo of the Year, а серия — первую премию конкурса в категории Spot News. За эти фотографии Форману также присудили Пулитцеровскую премию за новостную съёмку.

По улице Сайгона солдаты вели пленного в клетчатой рубашке. Руки у него были связаны за спиной. Шло 1 февраля 1968 года, второй день Тетского наступления; в городе продолжались бои. Процессию заметили фотограф Associated Press Эдди Адамс и оператор NBC Во Сыу.

К нему подошёл начальник Национальной полиции Южного Вьетнама, бригадный генерал Нгуен Нгок Лоан. Адамс позднее вспоминал: когда генерал поднял револьвер, он ожидал допроса под дулом оружия. Лоан выстрелил пленному в голову. Убитого звали Нгуен Ван Лем; южновьетнамская сторона считала его офицером Вьетконга. Его казнили без суда.

Адамс нажал на спуск в момент выстрела. Во Сыу продолжал снимать на киноплёнку, и казнь сохранилась также в движении. Фотографию передало Associated Press: она появилась на первых полосах газет, затем на антивоенных плакатах. Снимок получил World Press Photo of the Year за 1968 год, а в 1969-м принёс Адамсу Пулитцеровскую премию.

Позднее Адамс защищал Лоана: он считал осуждение генерала несправедливым. Фотограф рассказывал, что незадолго до казни вьетконговцы убили помощника Лоана и его семью, а зрители об этом не знали. Так Адамс объяснял выстрел. Но его рассказ, приведённый Associated Press, не доказывает участия Лема в этих убийствах. Не связывают с ними пленного и доступные архивные карточки серии.

На одиннадцатый день в горах по маленькому радиоприёмнику услышали: официальные поиски прекращены. Выжившие жили в обломке фюзеляжа на снежном склоне. Их самолёт разбился 13 октября 1972 года, когда вёз из Уругвая в Чили игроков регбийного клуба Old Christians, их родственников и друзей. На борту было сорок пять человек.

Над Андами экипаж Уругвайских ВВС ошибся в определении своего положения и начал снижаться слишком рано. Fairchild FH-227D задел горный гребень, потерял крылья и хвост. Уцелевшие укрылись в оставшейся части корпуса: закрыли открытый конец чемоданами и обломками, растапливали снег на металлических листах. Белый фюзеляж на снегу с воздуха так и не нашли.

Запасы шоколада, вина и другой еды закончились. Чтобы не умереть от голода, люди стали есть тела погибших. Позднее выжившие рассказывали об этом решении как о согласии помочь друг другу остаться в живых.

29 октября фюзеляж ночью накрыла лавина. Погибли ещё восемь человек, остальные оказались под снегом. На расчистку выхода ушло несколько дней.

12 декабря Фернандо Паррадо, Роберто Канесса и Антонио Висинтин вышли из лагеря за помощью. Через несколько дней Висинтин повернул обратно и отдал товарищам свой запас еды. Паррадо и Канесса продолжили путь вдвоём. 20 декабря на другом берегу реки они увидели чилийского пастуха Серхио Каталана. Связаться с ним удалось с помощью записки, переброшенной через поток: «Я пришёл из самолёта, разбившегося в горах… В самолёте осталось четырнадцать человек».

22 и 23 декабря вертолёты Чилийских ВВС вывезли четырнадцать человек, остававшихся у фюзеляжа. Вместе с Паррадо и Канессой спаслись шестнадцать из сорока пяти. Последних забрали на семьдесят второй день пребывания в горах.

Когда следователи нашли фотографии Реджины, её ещё искали как пропавшую. Четырнадцатилетняя Реджина Кей Уолтерс ушла из дома в Пасадене, штат Техас, вместе со своим молодым человеком; последний раз её видели там 3 февраля 1990 года. Потом она оказалась в грузовике Роберта Бена Роудса. Дальнобойщик похитил и убил девочку. Сделанные им снимки стали уликами против него.

Роудса задержали в апреле того же года в Аризоне. Дорожный патрульный остановился у его грузовика, стоявшего на обочине, и обнаружил в спальном отсеке обнажённую женщину, прикованную цепью. Она была жива.

При обыске дома Роудса следователи нашли женскую одежду, приспособления для связывания и фотографии нескольких женщин. На части снимков была Реджина — в грузовике и у деревянного строения. Некоторые вещи из дома Роудса были похожи на одежду на её фотографиях. Девочку в это время ещё считали пропавшей.

29 сентября её тело обнаружили в заброшенном амбаре у Interstate 70 в округе Бонд, Иллинойс. Причиной смерти было удушение проволочной петлёй. Это было то самое строение, возле которого Роудс фотографировал Реджину. Путевые журналы его работодателя показывали, что в феврале или марте 1990 года он проезжал по этому участку шоссе.

В интернете кадр у амбара подписывают «за секунды до смерти». Сколько времени прошло между съёмкой и убийством, судебные материалы не говорят. Они устанавливают место: Роудс фотографировал Реджину возле строения, где позднее нашли её тело.

11 сентября 1992 года Роудс признал вину в убийстве первой степени. Суд приговорил его к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Фотографии, одежда и записи о маршрутах вошли в доказательства, изложенные в судебном решении по этому делу.

На Южном вокзале Шанхая собирались люди, пытавшиеся уехать из города, за который шли бои. 28 августа 1937 года станцию бомбила японская авиация. Среди развалин остался ребёнок. Его снял Ван Сяотин, китайско-американский оператор и фотограф Hearst Metrotone News, известный под именем H. S. «Newsreel» Wong.

У Вана были и кинокамера, и фотоаппарат. Его съёмку показали в кинотеатрах, а фотографию ребёнка, оставшегося среди разрушений вокзала, стали печатать газеты. 4 октября 1937 года она появилась в LIFE. Журнал посвятил ей страницу и подчёркивал, что благодаря газетам и кинохронике её уже увидели миллионы людей.

Снимок называли «Шанхайский ребёнок», «Кровавая суббота», «Осиротевший китайский ребёнок». Имя самого ребёнка так и не узнали, даже пол достоверно неизвестен. О судьбе его семьи тоже нет сведений, которые позволяли бы уверенно назвать его сиротой.

Позднее фотографию обвиняли в постановке. Человека, появляющегося в кинохронике рядом с детьми, называли помощником оператора и утверждали, будто он расставил их для съёмки. Архивные описания не подтверждают, что этот человек работал с Ваном или готовил сцену для фотографирования.

Ещё один сохранившийся кадр Вана показывает продолжение: ребёнок на носилках, ему перевязывают раны. Дальше этого момента проследить его судьбу по имеющимся снимкам и сведениям не удаётся.

За дорогу к бабушке заплатили пятнадцать центов. Пассажиру было восемь месяцев, сопровождал его сельский почтальон, а родители на всякий случай застраховали «посылку» на пятьдесят долларов. В январе 1913 года в Огайо ребёнок благополучно добрался до бабушки по почте.

Посылочная служба Parcel Post открылась в США всего за несколько недель до этого, 1 января 1913 года. В правилах перечислили разрешённые грузы и предельный вес, но о людях прямо не сказали. За первые годы несколько семей воспользовались этим пробелом, отправляя детей к родственникам с почтовыми работниками.

19 февраля 1914 года Мэй Пирсторф, которой ещё не исполнилось шести лет, отправилась из Грейнджвилла в Льюистон, штат Айдахо. К её пальто прикрепили марки на 53 цента. Около семидесяти трёх миль девочка проехала в почтовом вагоне под присмотром родственника, работавшего железнодорожным почтовым клерком. Родителям эта поездка обошлась дешевле пассажирского билета.

Такие случаи попадали в газеты, и почтовому ведомству пришлось разъяснить, что людей принимать к пересылке нельзя. Запрет не сразу прекратил эту практику: отдельные поездки детей с почтовыми служащими известны вплоть до 1915 года.

Эти истории часто иллюстрируют ребёнком, сидящим в сумке почтальона. Но National Postal Museum относит фотографию примерно к 1900 году, ещё до Parcel Post, и называет её шуточной постановкой. Реальные дети путешествовали с почтовыми служащими, которым доверяли их семьи; доставка в сумке осталась шуткой для камеры.

Омайру Санчес нашли живой на месте её дома. Тринадцатилетняя девочка стояла в воде, ноги были зажаты обломками. Ночью 13 ноября 1985 года небольшое извержение Невадо-дель-Руис растопило часть ледника. По речным долинам Колумбии пошли лахары — потоки воды, пепла и горной породы; примерно за два часа они преодолели до ста километров. В Армеро под грязью погибли около двадцати трёх тысяч человек. Всего катастрофа унесла больше двадцати пяти тысяч жизней.

Спасатели поддерживали Омайру над водой, приносили питьё, разговаривали и молились вместе с ней. Чтобы освободить ноги, нужно было откачать воду. Красный Крест снова и снова просил насос и другое оборудование. Вовремя их так и не доставили.

На рассвете 16 ноября к Омайре пришёл Фрэнк Фурнье. Приехавшему из Нью-Йорка фотографу понадобилось около пяти часов, чтобы добраться из Боготы на машине; ещё два с половиной часа он шёл пешком. К этому утру девочка провела под обломками больше двух суток.

Позднее Фурнье вспоминал, как Омайра то теряла сознание, то вновь начинала говорить. Она просила отвести её в школу, боясь опоздать. Фотограф снимал девочку и работу спасателей. Примерно через три часа после его прихода Омайра умерла. В воде и обломках она провела около шестидесяти часов.

Отснятую плёнку Фурнье передал коллегам, отправлявшимся в аэропорт. Фотографии вышли в Paris Match уже после смерти Омайры. После публикации его упрекали в том, что он фотографировал вместо того, чтобы спасать ребёнка.

Фурнье отвечал: освободить Омайру тем, что было под рукой, не получалось. Снимая, он хотел показать её мужество и плохо организованную помощь. В 1986 году портрет девочки получил World Press Photo of the Year. Архив конкурса сохранил серию из десяти кадров.

Родители возили Кита Сапсфорда за границу в надежде утолить его желание путешествовать. Так позднее рассказывала Sydney Morning Herald о четырнадцатилетнем мальчике из Рандвика, на востоке Сиднея. Но он снова убегал из дома. В феврале 1970 года Кита отправили в Boys’ Town, католический дом для подростков в Энгадине.

Его отец преподавал механику и промышленную инженерию. По газетному рассказу, незадолго до гибели Кита он объяснял сыну, что бывает с человеком в самолётной нише: холод, высота, движущиеся части шасси. Примером был другой мальчик, погибший таким образом в Испании.

В Boys’ Town Кит пробыл около двух недель, затем убежал. Через три дня, 22 февраля, он проник на территорию аэропорта Сиднея. Там готовился к вылету в Токио Douglas DC-8 авиакомпании Japan Air Lines. Кит забрался в нишу шасси.

Когда самолёт уже набирал высоту, при уборке шасси открылись створки ниши. Кит выпал с высоты около сорока шести метров и погиб.

В это время фотограф-любитель Джон Гилпин снимал вылетающие самолёты. Падения он не заметил. Только после проявки плёнки Гилпин увидел, что попало в кадр вместе с DC-8. Фотографию распространило агентство Associated Press; 6 марта 1970 года её напечатал журнал LIFE в разделе Parting Shots.

Что стало с ребёнком? Этот вопрос задавали читатели The New York Times, звонившие и писавшие в редакцию после номера от 26 марта 1993 года. Газета напечатала фотографию истощённого ребёнка на земле со стервятником позади. Кевин Картер привёз её из Айода, на юге тогдашнего Судана, где снимал голод вместе с фотожурналистом Жуаном Силвой и сотрудниками Operation Lifeline Sudan.

В подписи ребёнка назвали девочкой, упавшей по дороге в центр питания. Через четыре дня редакция объяснила со слов Картера: птицу прогнали, ребёнок двинулся дальше. Дошёл ли он до пункта питания, газета не знала. Снимок расходился по миру, а ответ на читательский вопрос так и оставался неполным.

В апреле 1994 года Картеру присудили Пулитцеровскую премию, а в мае он приехал в Нью-Йорк на вручение. Признание сопровождалось обвинениями: почему фотограф сделал кадр, но не отвёл ребёнка к людям? В прессе Картера сравнили со вторым стервятником. По рассказу TIME, о том, как он поступил, спрашивали и его друзья.

27 июля 1994 года Картер покончил с собой. Ему было тридцать три года. После его смерти стали говорить, что фотографа довела до самоубийства травля из-за суданского снимка. Журналист TIME Скотт Маклауд, восстановивший последние месяцы его жизни, писал и о депрессии, нехватке денег, неудачах в работе. В апреле на съёмке погиб близкий друг Картера Кен Остербрук.

В предсмертной записке Картер перечислял то, на что не хватало денег: жильё, содержание ребёнка, долги. Там же он писал: «Меня преследуют яркие воспоминания об убийствах, трупах, гневе и боли». Обвинения из-за фотографии были частью его последних месяцев; объяснить ими одними его смерть не позволяют ни эта записка, ни собранные Маклаудом свидетельства.

В 2011 году корреспондент El Mundo Альберто Рохас приехал в Айод, сегодня находящийся в Южном Судане. По его сообщению, семья узнала ребёнка по браслету пункта питания: это был мальчик Конг Ньонг. Отец рассказал, что сын пережил голод, вырос и умер от лихорадки в 2007 году. Этот поздний ответ известен со слов семьи в публикации El Mundo. В первой газетной подписи не было даже имени.

Летом 1945 года на острове Тиниан собирали атомные бомбы для удара по японским городам. Среди специалистов группы Project Alberta был двадцатичетырёхлетний Гарольд Агню. Оружие, над которым работали в Лос-Аламосе, теперь готовили к боевым вылетам.

На фотографии того времени Агню стоит у барака с небольшим металлическим контейнером в руке. Этот предмет нередко называют ядром «Толстяка». Лос-Аламосская национальная лаборатория уточняет: в контейнере находился плутоний для бомбы, сам материал на снимке не виден. По отчёту Счётной палаты США, плутониевая часть «Толстяка» содержала чуть более шести килограммов плутония. Точная дата фотографии не установлена.

6 августа Агню вылетел к Хиросиме на The Great Artiste. Научному наблюдателю предстояло измерить ударную волну; он также снимал последствия взрыва. В миссии над Нагасаки Агню не участвовал.

Через три дня, 9 августа 1945 года, собранный на Тиниане «Толстяк» находился на борту B-29 Bockscar. Самолёт направлялся к Кокуре, но облачность и дым заставили экипаж перейти к запасной цели — Нагасаки. Бомба взорвалась над городом в 11:02 по местному времени.

К концу 1945 года число погибших в Нагасаки достигло примерно 74 000, раненых — около 75 000. Эти цифры приводит Национальный мемориальный зал мира в Нагасаки. Оценка ограничена концом того года; позднейшие смерти от последствий бомбардировки в неё не входят.

После войны Агню вернулся в Лос-Аламос и продолжил работу над ядерным оружием. В 1970 году он возглавил лабораторию, в которую когда-то пришёл молодым физиком.

В ноябре 1880 года норвежец Оле Тобиас Ольсен потерял дочь Милду Доротею. Девочка родилась всего годом раньше. Ольсен сделал её посмертный портрет: Милда на стуле рядом с матерью, Бернардиной. Имена семьи и обстоятельства съёмки сохранились в описании Национальной библиотеки Норвегии.

В XIX веке к фотографу порой обращались уже после смерти близкого, чтобы сохранить его облик. Умершего ребёнка могли снять на руках у матери или рядом с родными, включив в семейный портрет. Такие фотографии называют post mortem — «после смерти».

В сетевых подборках посмертными называют и групповые портреты, чья история неизвестна. Здесь таких фотографий девять. Женщину, поддерживаемую с двух сторон, называют умершей дочерью между родителями; закрытые глаза ребёнка или тёмные руки стоящей фигуры принимают за признаки смерти. Фразы о нарисованных зрачках переходят из одной публикации в другую. По самому изображению проверить такие объяснения нельзя.

Отдельный рассказ связан со студийными стойками: будто с их помощью тела умерших ставили вертикально перед камерой. В ателье такие опоры помогали живым моделям сохранять неподвижность во время выдержки. Стойка сама по себе не устанавливает посмертную съёмку — как не устанавливают её закрытые глаза, цвет рук или лицо, получившееся резче соседних.

Для девяти остальных портретов архивные записи, подтверждающие имена, родство и посмертную съёмку, пока не найдены. Подписи передают сетевые версии с этой оговоркой. В отличие от истории семьи Ольсен, здесь неизвестно даже, кого именно мы видим и действительно ли кого-то из этих людей фотографировали после смерти.

Чтобы добыть кусок «Слоновьей ноги» для исследования, в 1987 году пришлось стрелять в застывшую массу. Она появилась под разрушенным четвёртым блоком Чернобыльской АЭС после аварии 26 апреля 1986 года. Расплавленное топливо смешивалось с бетоном, песком и металлом конструкций, стекало в нижние помещения и застывало. Через технологические проходки из коридора 301/6 расплав попал в помещение 217/2. Один из натёков назвали «Слоновьей ногой», другие — «сталактитом» и «каплей».

Эту смесь часто называют кориумом. В исследованиях ЧАЭС употребляют более точное обозначение — лавообразные топливосодержащие материалы, или ЛТСМ. Поначалу масса была чёрной, стекловидной и очень твёрдой. Её основу составлял диоксид кремния с примесями, в том числе соединениями урана. Излучение образцов имело тот же спектр, что и облучённое топливо реактора. По оценке ИБРАЭ, все ЛТСМ помещения 217/2 содержат 0,4 ± 0,2 тонны урана. Это количество урана во всех натёках помещения, а не вес одной «Слоновьей ноги».

По данным ИБРАЭ, радиационное поле у поверхности превышало 800 рентген в час. Первые образцы получали дистанционно. Но уже через пять лет после отбора проб выстрелами исследователям хватило марлевого тампона с клеевым составом: к нему прилипали и отрывались фрагменты размером до нескольких сантиметров. Прежде твёрдая масса начала рассыпаться.

Примерно через десять лет после аварии исследователи подтвердили, что часть вещества превращается в мелкие радиоактивные частицы. В обзоре Японского агентства по атомной энергии рассматриваются температурные колебания, движение воздуха и собственное излучение материала. Их вклад в физическое разрушение авторы считают сравнительно небольшим.

Большую роль в химических изменениях отводят влаге: облучение делает её химически активнее. На поверхности находили урансодержащие осадки. Исследователи обсуждают и участие микроорганизмов, хотя подробный механизм биологического старения пока не установлен.

Осенью 1996 года рядом со «Слоновьей ногой» сфотографировали Артура Корнеева, заместителя директора объекта «Укрытие». Его силуэт смазан, фонарь оставил световой след. Позднее Atlas Obscura предположил, что Корнеев поставил камеру на автоспуск и сам вошёл в кадр; фотографию стали называть «селфи». Однако архив не сообщает, кто установил камеру и нажал на спуск. Корнеев действительно указан автором другого снимка «Слоновьей ноги», сделанного той же осенью, но авторство кадра с его участием остаётся неизвестным.

У части фотографий в этой подборке даты неизвестны, поэтому проследить по ним изменения «Слоновьей ноги» в строгой последовательности нельзя. Даже снимок в разделе о текущем состоянии объекта «Укрытие» на официальном сайте ЧАЭС опубликован без даты съёмки. PastVu относит его к 12 августа 2000 года и предположительно приписывает Александру Купному, ссылаясь на позднюю публикацию во «ВКонтакте». Первичный источник эту датировку не подтверждает. Оснований считать фотографию нынешним видом «Слоновьей ноги» также нет.

На следующий день после смерти Сталина, 6 марта 1953 года, владелец вашингтонского ресторана Боб Сайдел предложил посетителям бесплатный борщ. Повод был написан на плакате прямо: смерть советского руководителя. Ресторан назывался 1203 — по номеру дома на Pennsylvania Avenue NW.

Об угощении Сайдел сам сообщил редакциям по телефону. Газетные фотографы сняли объявление на витрине и посетителя, которому подали миску борща. Ресторанная акция оказалась в хронике смерти Сталина.

Сайдел и прежде привлекал посетителей похожими акциями. Во время забастовки молочных предприятий в 1950 году он бесплатно раздавал молоко. В 1954-м, когда подорожал кофе, рекламировал дешёвый чай. В 1953 году поводом для ресторанной рекламы стала смерть советского руководителя.

Со временем у фотографий появился другой адрес: их стали подписывать как раздачу бесплатного борща в украинском ресторане Нью-Йорка. Джон Келли из The Washington Post обратился к газетам тех лет и восстановил вашингтонскую историю — название заведения, адрес и имя владельца. Данных, которые подтверждали бы украинское происхождение ресторана или самого Сайдела, он не нашёл.

Сколько мисок борща раздали 6 марта и как долго продолжалось угощение, неизвестно. Найденные газетные публикации этих подробностей не сохранили.

В немецкий плен Яков Джугашвили попал как артиллерист, в пропагандистские листовки — как сын Сталина. Он служил старшим лейтенантом и командовал артиллерийской батареей. 16 июля 1941 года, после окружения своей части под Витебском, Джугашвили оказался в плену. Вскоре листовки с его портретом стали сбрасывать над советскими позициями.

Листовки призывали прекратить сопротивление. Немецкая пропаганда подкрепляла этот призыв портретом пленного сына советского руководителя. Сам снимок не свидетельствует, что Яков одобрял написанное. Июльская фотография сделана перед отправкой на допрос: рядом с Джугашвили стоят немецкие военнослужащие.

О том, как известие приняли в семье, рассказывала Светлана Аллилуева. По её воспоминаниям, отец сообщил ей о пленении брата в августе 1941 года. Сталин подозревал, что к случившемуся причастна жена Якова Юлия Мельцер; осенью её арестовали. Она вышла на свободу весной 1943-го. Аллилуева пишет, что к тому времени поведение Якова в плену убедило отца: сын не сдался добровольно.

Сам Джугашвили с 1941 года находился в офицерском лагере XIII D в Хаммельбурге. После неудачной попытки побега в мае 1942 года его перевели в Oflag X C в Любеке. В 1943-м он оказался в особом лагере A при Заксенхаузене, где держали заключённых, представлявших особый интерес для нацистского руководства.

Яков погиб 14 апреля 1943 года. По версии немецкой охраны, он вошёл в запретную полосу возле ограждения и был застрелен часовым. В следственное дело включили фотографию тела у ограды. Позднее в американской дипломатической переписке произошедшее описали как предполагаемую попытку побега через электрифицированное ограждение. Эти документы не устанавливают, пытался ли Джугашвили бежать, намеренно искал смерти или действовал по другой причине.

С его пленением связан рассказ об обмене на Фридриха Паулюса: Сталин будто бы отказался со словами «Солдата на фельдмаршала не меняю». У Аллилуевой сохранился иной пересказ. Она относит разговор с отцом к зиме 1943–1944 годов: немцы, по его словам, предлагали обменять Якова «на кого-нибудь из своих». Ответ она передаёт так: «Стану я с ними торговаться! Нет, на войне — как на войне». Имени Паулюса в этом разговоре нет. Первичного документа о предложении обменять Якова именно на него не найдено, а фраза о солдате и фельдмаршале не подтверждена как дословные слова Сталина.

После войны британские и американские дипломаты обсуждали, следует ли передать Сталину немецкие материалы о смерти сына. В переписке описаны микрофильмированные документы: письмо Гиммлера Риббентропу, фотографии и страницы следственного дела. Оригиналы решили не передавать; советской стороне о находке не сообщили.

Летом 1945 года Сталин, по словам Аллилуевой, рассказал ей, что Якова застрелили немцы. Он упомянул письмо с соболезнованиями от бывшего пленного, которого назвал бельгийским офицером. Дочери показалось, что говорить о сыне ему тяжело.

Финским солдатам времён Зимней войны приписывают особый способ устрашения противника: будто они ставили замёрзшие тела у дорог, чтобы их увидели наступавшие части Красной армии. С войной, продолжавшейся с 30 ноября 1939 года до 13 марта 1940-го, связывают и эту фотографию. На ней тело, которое в публикациях называют телом советского военнослужащего, поставлено вертикально в снегу.

Версию об устрашении приводит Rare Historical Photos. Доступная цифровая копия восходит к более ранней публикации на Blogspot; позднее её воспроизвели с указанием «Finnish Archives». Ни фотограф, ни архивный номер там не названы. По такому кредиту восстановить обстоятельства съёмки не удалось; точное место и день также неизвестны.

Изображения замёрзших красноармейцев действительно сохранились в финских военных собраниях. Среди тысяч фотографий Зимней войны в каталоге Военного музея есть снимки с такими подписями. В хронику попадали и сходные сцены: Национальный аудиовизуальный институт Финляндии, описывая фильм Taistelun tie, снятый с осени 1939-го по март 1940 года, упоминает «врага, замёрзшего в сидячем положении».

Описание фильма свидетельствует, что замёрзших погибших снимали военные операторы. Связать этот эпизод с человеком на фотографии не удалось. Архивной карточки кадра не найдено; имя погибшего, его часть и обстоятельства смерти неизвестны. Не установлено и то, как тело оказалось в такой позе. Рассказ о том, что финские солдаты намеренно выставляли тела для устрашения противника, остаётся неподтверждённым.

5 ноября 1942 года у Ругозера финский военнослужащий застрелил безоружного человека. Казнь снимал военный фотограф В. Холлминг. Шла Советско-финская война 1941–1944 годов, которую в Финляндии называют Войной-продолжением. Ругозеро тогда находилось под контролем финской армии, далеко к востоку от довоенной финской границы.

От казни сохранились пять последовательных кадров. В Военном музее Финляндии все они записаны с одной датой, местом и подписью: Ryssän desantti kohtaa loppunsa — «русский десантник встречает свой конец». Первое слово финского оригинала — уничижительное обозначение русского. Имени человека в подписи нет.

В популярных публикациях казнённого называют советским разведчиком или шпионом. Архивное слово desantti могло обозначать заброшенного в тыл парашютиста, диверсанта или агента; по нему нельзя установить, какое задание выполнял этот человек. Открытая карточка не сообщает ни его воинской части, ни предъявленного обвинения. В ней нет протокола допроса, приговора или сведений о суде.

Серия получила широкую известность в ноябре 2006 года, когда Финляндия опубликовала около трёхсот прежде закрытых фотографий с казнями, телами погибших и другими тяжёлыми сюжетами.

В публикациях выражение лица человека перед выстрелом называют улыбкой и видят в ней бесстрашие перед смертью. Собственных слов казнённого не сохранилось в доступных материалах. Пять кадров показывают ход казни, но не объясняют выражения его лица и не позволяют узнать, что он знал в последние минуты.

Нацист убил свою семью и покончил с собой перед приходом Красной армии — так агентские подписи объясняют гибель четверых людей в венском парке у парламента. Их тела в 1945 году сфотографировал Евгений Халдей. Мужчина лежал на дорожке, ещё трое — возле скамеек. Халдей снял место с нескольких точек; точного дня в архивных записях нет.

Военный корреспондент ТАСС сопровождал Красную армию в Вене. В апреле здесь шли уличные бои, завершившиеся 13 апреля; Халдей снимал и разрушенные кварталы, и первые послевоенные дни. На одном из снимков в парке рядом с погибшими стоят советские офицеры. Архивная подпись называет среди них Дмитрия Шепилова.

Под названием «Самоубийство нациста и его семьи» авторские желатиносеребряные отпечатки хранятся в Colgate University Museums. Один из них университетскому музею подарил сам Халдей.

У этой истории есть и другая формулировка. В 1990-е годы снимок из частного архива фотографа показали на московской выставке. Исследователь Елена Сименс приводит выставочную подпись: «Шепилов в парке у парламента: коллективное самоубийство семьи нациста». В ней говорится уже о совместном самоубийстве, а не об убийстве семьи одним человеком.

Обстоятельства смерти этих людей по доступным архивным записям восстановить не удалось. Музейные и агентские карточки не называют погибших и не ссылаются на полицейское дело, предсмертную записку или свидетельские показания. Неизвестны их возраст, родство, партийная принадлежность и последовательность гибели. Рассказ о семье нациста сохранился в подписях, но подтверждающих его документов в этих записях нет.

В государственных купальнях Хот-Спрингса помещения делили на четыре группы: для белых женщин, белых мужчин, чернокожих женщин и чернокожих мужчин. На американском Юге расовая сегрегация определяла, какими уборными, залами ожидания и питьевыми фонтанчиками мог пользоваться человек. Надпись White обозначала фонтанчик для белых, Colored - для чернокожих.

В 1896 году Верховный суд США решением по делу Plessy v. Ferguson закрепил доктрину «раздельные, но равные». Она позволяла разделять людей по цвету кожи под условием равенства предоставляемых им услуг. На практике помещения и обслуживание были неравными.

Отдельные входы, залы и туалеты устраивали на вокзалах, в судах, магазинах и на предприятиях. Некоторые законы прямо обязывали работодателей содержать раздельные уборные. Там, где закон не предписывал разделения, его поддерживали местные правила, обычай, полиция и угроза насилия.

В 1950 году Эллиотт Эрвитт снял два таких фонтанчика в Уилмингтоне, Северная Каролина. Вспоминая эту работу, он говорил о несостоятельности формулы «раздельные, но равные». Надписи предписывали разделение, а устройство фонтанчиков показывало неравенство.

Закон о гражданских правах 1964 года запретил расовую дискриминацию при обслуживании в гостиницах, ресторанах и других заведениях, подпадавших под его действие. Дискриминация продолжалась, но теперь требовать равного обслуживания можно было, опираясь на федеральный закон.

Освобождение застало в Дахау тысячи людей, слишком истощённых и больных, чтобы считать их спасение завершённым. Американские войска вошли в лагерь 29 апреля 1945 года. Через два дня, 1 мая, Эрик Шваб снял юношу, которого подпись AFP называет восемнадцатилетним «русским евреем», больным дизентерией. Имени и лагерного номера в ней нет.

В последние месяцы войны транспорты из других лагерей непрерывно прибывали в уже переполненный Дахау. Голод, грязь и истощение способствовали эпидемиям. Энциклопедия Холокоста USHMM особо отмечает сыпной тиф; в подписи к портрету юноши названа дизентерия.

26 апреля 1945 года в Дахау и его многочисленных филиалах числилось 67 665 заключённых. Не менее 25 тысяч человек из всей лагерной системы нацисты погнали пешком на юг либо вывезли в товарных поездах. В освобождении 29 апреля участвовали части 42-й и 45-й пехотных дивизий и 20-й бронетанковой дивизии Седьмой армии США. В главном лагере оставалось около 30 тысяч истощённых людей. Возле него военные обнаружили более тридцати вагонов с телами заключённых.

Во время съёмок лагерей Шваб искал свою мать Эльзбет, депортированную в 1943 году. В Германию он приехал вместе с американским журналистом Мейером Левиным. Один из первых фотографов нового Agence France-Presse, Шваб снимал Бухенвальд, Лейпциг-Текла, Дахау и Терезиенштадт. В мае 1945-го в Терезиенштадте он нашёл мать живой.

Портрет из Дахау иногда сопровождают рассказом о смерти узника вскоре после съёмки. Этот рассказ относится к другой фотографии Шваба: больному дизентерией заключённому Бухенвальда, снятому приблизительно 12 апреля 1945 года. Что стало с юношей, которого Шваб сфотографировал в Дахау 1 мая, неизвестно.

В 1980-е годы Джо О’Доннелл вернулся в Японию и попытался разыскать мальчика, которого видел в Нагасаки в сентябре 1945 года. Найти его не удалось. В тот сентябрь, после атомной бомбардировки города 9 августа, О’Доннелл снимал разрушенную Японию по заданию морской пехоты США.

У места кремации погибших он увидел мальчика с телом младшего ребёнка за спиной. В своём рассказе фотограф называл детей братьями; документального подтверждения их родства нет. По воспоминанию О’Доннелла, мальчик ждал молча, пять или десять минут. Затем люди в белых масках сняли тело, взяв его за руки и ноги, и положили в огонь. Мальчик не двигался. Он так сильно закусил нижнюю губу, что выступила кровь. Когда пламя начало гаснуть, он развернулся и ушёл.

О’Доннелл писал, что хотел подойти к ребёнку и утешить его, но боялся нарушить его самообладание. И это объяснение, и подробности ожидания у огня известны из воспоминаний фотографа. В съёмочном журнале они не зафиксированы.

Часть японских фотографий О’Доннелл сделал собственной камерой. После возвращения из Японии он сложил около трёхсот негативов в чемодан и десятилетиями их не показывал. К самим негативам он вернулся в конце 1980-х. Японское издание серии вышло в 1995 году, английская книга Japan 1945 - в 2005-м.

За десятилетия, прошедшие со съёмки, исследователи предлагали разные версии личности мальчика и места, где он стоял. Ни одна не стала общепринятой. Музейная атрибуция указывает Нагасаки и сентябрь 1945 года; точный день и место остаются неизвестными, как и имена детей. Сам снимок не позволяет установить их возраст или подтвердить родство.

Первый день в школе William Frantz шестилетняя Руби Бриджес провела в кабинете директора. Она пришла сюда 14 ноября 1960 года вместе с матерью, в сопровождении четырёх федеральных маршалов. У здания в Новом Орлеане собирались противники совместного обучения белых и чернокожих детей. Родители белых учеников забирали их из школы, занятия фактически сорвались.

Со дня решения Верховного суда США по делу Brown v. Board of Education прошло шесть лет. Расовое разделение в государственных школах признали неконституционным, но Новый Орлеан сопротивлялся переменам. Исполнения решения добивался федеральный судья Джеймс Скелли Райт. 14 ноября в прежде полностью белые школы города пришли четыре чернокожие девочки. Руби направили в William Frantz одну. Гейл Этьен, Тесси Прево и Леона Тейт в сопровождении маршалов вошли в McDonogh № 19. Их стали называть «Новоорлеанской четвёркой».

Учить Руби согласилась Барбара Генри, приехавшая из Бостона. Уроки проходили в отдельном классе, где Руби была единственной ученицей. Маршалы сопровождали девочку в школу и дежурили у двери, пока она занималась. Среди сотрудников, участвовавших в защите школьной интеграции в Новом Орлеане, были Хершел Гарнер и Чарльз Беркс.

За пределами школы Руби угрожали. Вспоминая те дни, она рассказывала о чёрной кукле в детском гробу, которую носили протестующие. В интернете с этим рассказом связывают фотографию шествия с гробом у Капитолия Луизианы. Но тот кадр сделан 23 ноября в Батон-Руже: участники изображали «похороны» судьи Райта. Установить, что Руби показывали ту же куклу, источники не позволяют.

Сопротивление затронуло всю семью. Отец Руби потерял работу, магазины отказывались продавать её матери продукты. Бабушку и дедушку в Миссисипи выселили с фермы, где они четверть века работали издольщиками. Вместе с тем семье присылали деньги и помогали сторонники интеграции. Руби продолжала учиться; на второй учебный год она уже занималась в классе с другими детьми.

В январе 1964 года журнал Look опубликовал картину Нормана Роквелла «Проблема, с которой живём все». Художник поместил девочку между четырьмя маршалами, обрезав композицию так, что лиц взрослых не видно. Он создал самостоятельную сцену по мотивам истории Руби. Картина стала одним из самых известных изображений школьной десегрегации.

Руби окончила уже десегрегированную старшую школу, работала в туристическом бизнесе, вышла замуж; у неё родились четверо сыновей. Позднее она стала писать книги о своём опыте. В 1999 году основала Ruby Bridges Foundation — фонд, посвящённый образованию и преодолению расовых предрассудков. В книге Through My Eyes она рассказала о школьных днях от собственного имени.

10 августа 2000 года в вашингтонской галерее Коркоран Руби Бриджес принесла присягу почётного заместителя федерального маршала. Церемонию провёл заместитель генерального прокурора США Эрик Холдер. В галерее шла выставка Роквелла, и Руби впервые увидела подлинник картины о девочке под охраной четырёх маршалов.

Дороти Джеральдин Каунтс было пятнадцать лет, когда она стала единственной чернокожей ученицей Harding High. 4 сентября 1957 года четыре прежде полностью белые школы Шарлотта впервые приняли чернокожих детей. По дороге к зданию Harding Дороти окружила толпа белых подростков.

По описанию Библиотеки Конгресса, в девочку бросали мусор, палки и мелкие камни. Рядом с ней шёл мужчина, которого World Press Photo предположительно называет доктором Эдвином Томпкинсом, другом семьи и преподавателем Johnson C. Smith University. Внутри школы травля продолжилась: ученики толкали Дороти и плевали в её еду. Когда брат приехал забрать её на обед, заднее стекло его машины оказалось разбито. Через четыре учебных дня родители забрали дочь из Harding, опасаясь за её безопасность.

Дорогу Дороти к школьному зданию снял Дуглас Мартин. Его фотографии разошлись по американским и зарубежным газетам; один из кадров получил World Press Photo of the Year 1957. Джеймс Болдуин позднее вспоминал этот снимок с гневом и стыдом: «Кто-то из нас должен был быть рядом с ней».

Дороти получила образование и работала с детьми и семьями. Полвека спустя она встретилась с Вуди Купером — одним из подростков, попавших на фотографию Мартина. Купер извинился перед ней. После этой встречи они выступали вместе и рассказывали об истории снимка.

В 2007 году Harding выдала Дороти Каунтс почётный диплом. В том же году школьный совет решил назвать её именем медиацентр — в той самой школе, где её обучение закончилось после четырёх дней травли.

5 июня 1989 года неизвестный мужчина с двумя сумками остановился перед колонной танков на пекинском проспекте Чанъань. Головной танк попытался объехать его. Мужчина переместился следом и снова загородил дорогу. Он поднялся на танк и обратился к экипажу. С дороги его увели двое людей.

В ночь с 3 на 4 июня войска, подавлявшие протесты в Пекине, открыли огонь по людям. Точное число погибших остаётся неизвестным. Человек с сумками вышел перед танками возле Beijing Hotel. С гостиничных балконов за происходящим следили фотографы.

Джефф Уайденер, работавший для Associated Press, снимал с шестого этажа примерно в восьмистах метрах от колонны. Камеру с длиннофокусным объективом ему пришлось пронести мимо охраны скрытно. В гостинице выяснилось, что плёнка закончилась. Американский студент Кирк Мартсен нашёл один ролик цветной Fuji — на него Уайденер и сделал три кадра. По словам фотографа, резким вышел только один.

Вывезти плёнку из гостиницы помог тот же Мартсен. Он спрятал её в одежде, уехал на велосипеде и передал в бюро AP в дипломатическом квартале Пекина. Через несколько часов снимок ушёл в редакции, а 6 июня появился на первых полосах газет по всему миру. Особенно широко разошлась фотография Уайденера, которую распространяло агентство. Из соседних номеров снимали Стюарт Франклин, Чарли Коул и Артур Цанг. Их фотографии вместе с телевизионными записями сохранили несколько моментов этой сцены и её продолжение.

Англоязычная пресса дала мужчине прозвище Tank Man. В рассказах о нём появилось имя Ван Вэйлинь, сообщения о казни и версии о том, как он жил после июня 1989 года. Открытые документы не подтверждают ни имени, ни этих рассказов о дальнейшей судьбе. Неизвестно и кем были двое, уведшие его с дороги, — прохожими, участниками протеста или сотрудниками властей. Действия человека перед танками сохранились на плёнке; его биографию установить не удалось.

Летом 1948 года семье Шалифу в Чикаго грозило выселение. Рэй остался без работы водителя угольного грузовика, его жена Люсиль ждала ещё одного ребёнка. Лане было шесть лет, Рэй-Энн — пять, Милтону — четыре, Сью-Эллен — два.

4 августа Люсиль и четверых детей сфотографировали рядом с табличкой: «Продаются четверо детей. Обращаться внутри». Уже 5 августа фотографию напечатала на первой полосе The Vidette-Messenger. Снимок разошёлся по стране; супругам предлагали деньги, работу и кров. К 1950 году дети оказались в разных семьях.

Рэй-Энн и Милтон попали на ферму Джона и Рут Зутеман в Индиане. Там брату и сестре дали другие имена — Беверли и Кеннет. Под этими именами они остались на школьных фотографиях и в семейных некрологах Зутеманов. О жизни на ферме оба рассказывали как о годах побоев и тяжёлой работы. Рэй-Энн утверждала, что мать получила за неё два доллара. Документы о такой сделке не опубликованы; сумма известна только из её воспоминаний.

Сью-Эллен выросла в другой семье в Восточном Чикаго, неподалёку от прежнего дома. О жизни Ланы известно меньше. В 1998 году она умерла от рака. Рэй-Энн искала родных вместе с сыном, восстанавливая связи по письмам, документам, фотографиям и найденным в интернете именам. Милтон прислал сестре старый газетный снимок. На нём она узнала себя.

В мае 2013 года семидесятилетняя Рэй-Энн приехала к Сью-Эллен в Хессвилл. По словам сестёр, за все годы после детской разлуки они до этого встречались лишь однажды. Сью-Эллен была тяжело больна и уже не могла говорить. Во время интервью она написала о встрече: «Это прекрасно. Я люблю её». 9 июля 2013 года Сью-Эллен умерла.

Осенью 1948 года в варшавской школе учитель дал детям задание «To jest dom» — «Это дом». Семилетняя или восьмилетняя Тереска провела по доске спутанные линии. В этой школе учились дети с физическими и психологическими травмами; Тереску у доски сфотографировал Дэвид «Чим» Сеймур.

Сеймур приехал в Польшу в конце поездки по пяти европейским странам. По поручению UNICEF он снимал детей, переживших войну. В варшавскую серию вошли школьные занятия, двор, лечебный огород и работа детей среди городских руин. В декабре 1948 года LIFE опубликовал фотографию Терески с подписью о невидимых ранах войны. Эдвард Стайхен включил её в выставку «Род человеческий»; изображение девочки у доски получило широкую известность.

Тереску долго называли ребёнком, пережившим концлагерь. В 2017 году исследователи попытались восстановить её биографию. Контактные листы Сеймура сопоставили с расположением зданий, школьным фильмом 1948 года, классными списками и семейными фотографиями. Среди трёх учениц по имени Тереса нашлась одна, подходившая по возрасту и внешности, — Тереса Адвентовска. Это вероятное опознание: записи с фамилией девочки при негативе нет.

Во время Варшавского восстания дом Адвентовских был разрушен, а Тереса получила осколочное ранение головы. Её отец Ян Клеменс, связанный с Польским подпольным государством, пережил пытки гестапо. После боёв четырёхлетняя Тереса вместе с четырнадцатилетней сестрой пешком добиралась до деревни примерно в шестидесяти километрах от Варшавы. Путь занял три недели.

Школьная запись сохранила описание разговорчивой девочки, которая охотно училась и любила рисовать цветы и животных. С годами состояние Адвентовской ухудшилось. С середины 1960-х она жила в психиатрической больнице Творки, где в 1978 году умерла, подавившись пищей. Эти сведения относятся к Тересе Адвентовской; её отождествление с девочкой у доски остаётся предположением.

Чеслава Квока пережила мать меньше чем на месяц. Обеих привезли в Аушвиц из лагеря в Замосце 13 декабря 1942 года. Чеславе было четырнадцать лет. Ей присвоили номер 26947, её матери Катаржине — 26949, после чего отправили обеих в женский лагерь Биркенау.

Чеслава родилась 15 августа 1928 года в деревне Вулька-Злоецка в Замойском крае. Она была полькой и католичкой, училась в школе. Во время оккупации немецкие власти изгоняли из этого края польские семьи, освобождая землю для колонизации. Чеслава оказалась среди выселенных.

При регистрации заключённых фотографировали в лаборатории блока 26 Аушвица I. Требовалось три ракурса — профиль, анфас и анфас в головном платке. Лаборатория Erkennungsdienst подчинялась Политическому отделу — лагерному гестапо. За камерами работали заключённые; портреты Чеславы приписывают одному из них, Вильгельму Брассе.

Брассе вспоминал, что перед съёмкой надзирательница ударила Чеславу: девочка не понимала приказов по-немецки. На фронтальном портрете видна разбитая губа. 18 февраля 1943 года в лагере погибла Катаржина. Чеслава умерла 12 марта того же года. Ей было четырнадцать лет.

В январе 1945 года эсэсовцы приказали сжечь лагерную фотодокументацию. По рассказу музея Аушвиц-Биркенау, Брассе и другой заключённый, Бронислав Юречек, сначала положили в печь мокрую фотобумагу, затем множество снимков и негативов. Огонь погас. Когда начальник вышел, они достали то, что не успело сгореть. В спасённой коллекции, которую музей оценивает в 38 916 фотографий, сохранились и портреты Чеславы.

«Еврейского квартала в Варшаве больше не существует!» — объявлял рапорт СС весной 1943 года. В нём уничтожение гетто представляли как военный успех. Подавляя восстание, немецкие войска выводили людей из укрытий и гнали к Умшлагплацу для депортации. Сделанные тогда фотографии должны были войти в отчёт для руководства СС.

Рапорт подготовил генерал СС Юрген Штроп для Генриха Гиммлера. Около 125 страниц, 53 фотографии: так Штроп отчитывался о ликвидации гетто.

Снимок женщин и детей с поднятыми руками поместили в рапорт с подписью «силой вытащены из бункеров». Справа стоит эсэсовец Йозеф Блёше, чья личность установлена. Мальчик в большой кепке, оказавшийся в центре фотографии, остаётся неизвестным. За десятилетия ему приписывали несколько имён, но ни одно из опознаний не получило достаточного архивного подтверждения.

Автор этого снимка неизвестен. Франц Конрад признал, что сделал часть фотографий для рапорта; другие снимки связывают с пропагандистской ротой № 689. Ни один сохранившийся экземпляр отчёта не называет автора негатива с мальчиком.

После войны рапорт, составленный для руководства СС, предъявили как доказательство Международному военному трибуналу в Нюрнберге. Затем его использовали на процессах в Польше. Штропа приговорили к смерти и 6 марта 1952 года казнили в Варшаве.

Архивные экземпляры рапорта хранятся в Варшаве и США. Польский экземпляр, принадлежащий Институту национальной памяти, включён в реестр ЮНЕСКО «Память мира».

28 мая 1963 года Энн Муди, Мемфис Норман и Перлена Льюис сели у стойки Woolworth’s в Джексоне, где обслуживали только белых. Они начали сидячую забастовку. К этому времени в городе уже несколько месяцев шёл бойкот магазинов на Capitol Street: с конца 1962 года активисты требовали равного обслуживания и найма чернокожих сотрудников.

Утреннюю акцию организовали участники молодёжного движения NAACP. Пикетчиков перед магазином полиция быстро арестовала. У стойки первые трое около часа сидели без происшествий. Затем в магазин вошли белые школьники и взрослые. Мемфиса Нормана стащили со стула и избили до потери сознания; полиция арестовала и его, и нападавшего. По свидетельству Джона Солтера, других арестов внутри магазина в тот день не было.

К протесту присоединились новые участники, в том числе Джоан Трампауэр и Джон Солтер. Трампауэр и Муди учились в колледже Тугалу, Солтер там преподавал. Люди у стойки сменялись, поэтому состав группы на снимках этого дня различается. Известная фотография троих сидящих сохранила лишь один момент акции.

Протест продолжался больше двух часов. Собравшиеся вокруг белые били участников, обжигали их сигаретами, лили на них кетчуп и горчицу, сыпали сахар и соль. Магазин всё это время оставался открыт. Когда толпа принялась громить его, менеджер объявил о закрытии, а полиция приказала всем выйти.

Фред Блэкуэлл из Jackson Daily News снял троих участников, остававшихся за стойкой среди смеющихся зрителей. Фотографию опубликовали газеты по всей стране. Энн Муди оставила собственный подробный рассказ о протесте в книге Coming of Age in Mississippi.

После сидячей забастовки кампания в Джексоне продолжалась маршами и переговорами. 12 июня 1963 года, через две недели после акции у стойки, в городе убили полевого секретаря NAACP Медгара Эверса.

Сначала Йозеф Геббельс улыбался человеку слева от камеры. Затем увидел фотографа — и переменился в лице. Так Альфред Айзенштадт вспоминал свою встречу с ним в саду отеля Carlton в Женеве в сентябре 1933 года.

Геббельс приехал на четырнадцатую сессию Ассамблеи Лиги Наций. С марта 1933 года он возглавлял министерство пропаганды нацистской Германии. Айзенштадт работал в Германии как аккредитованный фотожурналист и снимал делегации в Женеве. На портрете Геббельс сжимает подлокотники кресла и смотрит прямо в камеру.

В книге 1985 года Айзенштадт писал об этой сцене: «Вот глаза ненависти». В другом рассказе он вспоминал, как подошёл ближе и продолжил снимать. По словам Айзенштадта, Геббельс ждал, что фотограф отступит. На других кадрах этой публикации видны проход делегации, подготовка к радиообращению и сама речь. TIME публикует их как одну женевскую серию; порядок кадров в нашей карусели не выдаётся за точную последовательность съёмки.

Айзенштадт происходил из еврейской семьи. В пересказах этой встречи перемену во взгляде Геббельса объясняют тем, что именно в ту секунду министру сообщили о происхождении фотографа. В опубликованных воспоминаниях Айзенштадта такого эпизода нет. Он писал только о том, что Геббельс заметил его и изменился в лице.

В 1935 году Айзенштадт эмигрировал из Германии в США. В 1936 году он вошёл в число первых штатных фотографов нового еженедельника LIFE. Женевская серия сохранилась в редакционном архиве Time & Life Pictures.